Лик короля. Перемены - Ольга Вознесенская

– Ой, смотри, – показывает Ревека, – что мне дала Клэрда.

– Что? – удивилась я, увидев книгу в красной обложке, достаточно толстую, но небольшую. Обложка уже потрепанная, но видимо, книга имеет какую-то ценность, так как видно, что ее не раз реставрировали и приводили в порядок.

Ревека ухмыльнулась:

– Ты ведь никому не скажешь?

– Не скажу, – подтвердила ее слова.

Это был следующий сон, который мне снился. Один эпизод из моей юности. Его можно было бы отнести к историям о чести… ну, или благородстве.

– Ты вот уже целовалась?

– Целовалась?

Зеленые глаза подружки радостно блеснули, и кудряшки весело в такт подпрыгнули, когда она согласно закивала головой. Хрупкая, но очень любопытная и цепкая не по годам, Ревека всегда умудрялась рассказать что-то интересное и… взрослое. Такое, что на тот момент очень привлекало. Она спешила раньше всех повзрослеть: первая сделала высокую прическу, стала носить длинные юбки. Еще и в свет ее представили раньше других сверстниц.

– Ну да, – отмахнулась она от меня, словно я непонимающий ребенок, и тут же, смеясь, спросила: – Ты хоть знаешь, что такое поцелуй?

– Знаю, – резко ответила, тут же нахмурившись.

На самом деле, представление имела слабое. Но ведь все знают, что такое поцелуи, ведь так?

– Ну, хорошо-хорошо, – улыбнулась она. – В общем, недавно я говорила с Клэрдой. Знаешь ее?

– Ну да, она ведь на год старше, – уточнила.

– Да. И вот я по секрету рассказала ей, что мне… ну, не безразличен Эстин из класса мальчиков.

Я моргнула. Я и сама не знала, что он ей нравится. Ведь буквально недавно она рассказывала, что за ней ухаживал какой-то Салион с приема, который она посетила с мамой в доме семьи Польтионов.

– И?

– Помнишь, я говорила тебе как-то, что мне нравится Салион? Ну, в общем, надоел он мне со своей неконкретностью, – продолжила делиться своими любовными историями подруга. – Решила дать ответ Эстину, он хотя бы знает, что хочет. Да и к отцу уже бегал, просил моей руки.

Ревека кокетливо рассмеялась, я же удивленно заметила:

– Тебе всего шестнадцать, не боишься так рано замуж выходить? Вспомни Алилсу, муж уже к двадцати годам отправил ее в монастырь! – я как вспомнила эту историю с несчастной девушкой, так вздрогнула.

Но Ревека старше меня, да и потом, я поняла, что она очень любила к себе внимание противоположного пола. Сейчас я назвала бы ее ветреной кокеткой. Но тогда, в свои пятнадцать лет, я этого не понимала.

Подруга махнула худенькой ладошкой, даже не вслушиваясь в мои слова. Все это казалось ей нереальным и далеким от нее. Ведь историю про Алилсу рассказывают уже относительно давно. Однако тот случай был чистой правдой. Она, наверное, до сих пор в монастыре.

– Роза, ну ты вообще! Да ты за своими книжками в современном мире теряешься. Так нельзя. Ситуация у Алилсы совсем другая была, к тому же она сама виновата. Но не об этом сейчас. Так вот мы с Клэрдой разговорились на достаточно откровенные темы, – Ревека с намеком посмотрела в мои глаза. Я лишь моргнула, но подруга, видимо, подумала, что я поняла, о чем речь. А я при этом полагала, что тема касается личных секретов, они ведь у всех есть. Ну, или сблизились как подруги.

– И она, – продолжила Ревека, – любезно подарила мне вот эту книгу. В ней хорошо поясняется о супружеских ночах.

Я задумалась, а после вспомнила слова старшего брата.

– Это то, почему ночью читать нельзя? – Ревека глянула на меня с непониманием, задумалась, а после, видимо, до нее дошло, и она кивнула.

– Так, и что там делают? – наконец задала свой вопрос.

Девушка вытаращилась на меня, закатила глаза и подошла ближе. Стала шептать мне на ухо, поясняя, чем это таким я ночами должна буду заниматься со своим супругом по словам мамы. Я сначала опешила, потом слегка покраснела, а потом посмотрела на подругу, как на больную.

– Ревека, что за глупости? – с полной серьезностью спросила такую юную, но просвещенную девушку.

– Ну, Розка, ты все-таки даешь! Лучше бы не писульки исторические изучала, а то как с мужем… Ну, ты поняла.

– И ничего я не поняла, – нахмурилась. – Что значит… голым?..

– Тише, – тут же зажала мне рот подруга, – ты чего, услышит еще кто-нибудь. Ты вот хоть целоваться умеешь?

– Нет, – отрицательно машу головой. – А что, нужно?

Подруга грустно вздыхает:

– Ты безнадежна. Ну, ладно, скажи, кто из мальчишек тебе симпатичен?

Я задумалась. Да как-то не думала об этом.

– Ну, внешне, – уточняет Ревека

– Ну, Арни ничего такой.

Глаза Ревеки заблестели. А чуть позже…

Я с ужасом смотрю, как губы Арни склоняются к моим, и понимаю, что с такой же скоростью, как он приближается, я отхожу. Меня передернуло от отвращения.

– Ты что? – удивленно выдаю.

– Розочка, – подмигивает он и вновь сует свои губы дудочкой.

Ну, я как залепила! Пощечину, смачную такую.

– Ты что?! – теперь уже Арни мне, потирая щеку.

Тут же влетает Артур и, видя своего знакомого, меня и пощечину, сразу хватает за руку, тянет себе за спину.

– Совсем с ума сошел! – угрожает Артур. – Она же девочка совсем! Безмозглый! Роза, выйди.

Меня нагло выпихнули за дверь. Ну я, собственно, так и не поняла, что случилось. Нет, я поняла, что Арни целоваться лез, только не понимала зачем. Он же мне не нравится, так чтобы сильно, да и я ему – нет.

Разобралась я только через пару лет. И все это вспомнила, когда увидела цветы у себя в комнате и записку с признаниями от тайного поклонника.

Тут мне уже почти восемнадцать.

– Ух, ты! – выдыхает радостная Марта. – Даже Анне таких не дарили…

– Много ты знаешь, – пожимаю плечами. – Анне и не такие дарили.

– Правда? Слушай, Роз, – заинтересовано шепчет Марта, – а ты уже была с мужчиной?

Я поперхнулась и от шока открыла рот.

– Марта! – возмутилась. – Ты, вообще, откуда такие вещи знаешь?

– Да, Роз, уже давно знаю, еще подружки рассказывали. И Ревека…

– Ревека?! – зло схватила я небольшое полотенце. – Я тебе что говорила?!

– Ну, Роз, – попятилась младшая сестра, – ты чего?

– Ты посмотри на себя, Марта. Что я тебе говорила?! Чтобы ты никогда подобные темы с подругами не обсуждала, да еще и с Ревекой! – я размахнулась и все-таки попала сестре по мягкому месту.

– Ой! – потерла она ушиб. – Послушай, сестрица, я уже далеко немаленькая! Ну, подумаешь, показала мне книжку Ревека, и что?

Я застыла, как статуя в нашем саду, даже дар речи потеряла. А после откинула полотенце.

– Глупая