Сын Авроры - Жюльетта Бенцони

По прибытии в Брюссель господин фон Шуленбург по достоинству оценил решительность и храбрость своего молодого протеже, однако он все чаще сомневался: уж не слишком ли молод Мориц для суровых военных экзерсисов? И чем больше он думал об этом, тем яснее представлялся ему план дальнейших действий. К тому же, думал он, хоть частица культурного образования еще никому не мешала. Так ему в голову пришла идея записать юношу в иезуитскую школу, однако прежде он решил письменно выспросить дозволения у его матери. Разумеется, Аврора ответила решительным и... довольно эмоциональным отказом. Будучи честной лютеранкой, она боялась, как бы ее сын не пошел по стопам своего отца и не стал католиком:

«Вынуждена отклонить ваше предложение не столько потому, что этой мой сын, сколько из здравого смысла, — писала она генералу. — Не сочтите за бестактность, но не изволите ли вы подыскать Морицу иное обучение? Король до сих пор не высказался насчет религиозной принадлежности своего сына. Думаю, прежде всего он хочет посмотреть, как и в какой стране тот сможет прижиться. Но он страдал, ожидая, что я буду воспитывать его как лютеранина».

Фон Шуленбург возражать не стал и скрепя сердце предоставил Морицу нового учителя, господина фон Штотеррогена, дотошного строгого немца, занятия с которым были ничуть не легче недавнего пешего перехода. Однако генерал фон Шуленбург юношу не покинул, он даже взял его с собой и позволил ему присутствовать на битве при Мальплаке. Несмотря на то что ему было дозволено быть всего лишь простым зрителем, Мориц не удержался и ввязался в бой. Его боевой запал и умение сражаться не ускользнули от бдительного взгляда принца Евгения. Вот почему юноша сидел на пиру в Лилльском дворце и даже удостоился краткой беседы с самим принцем:

— Молодой человек, не стоит путать безрассудство с доблестью!

Но даже это суровое замечание можно было расценивать как похвалу, так что Мориц продолжил веселиться и поглощать еду, вкуснее которой, по его собственному признанию, он не ел никогда в своей жизни. Однако его ждал еще один сюрприз.

Будучи хозяином щедрым и на редкость радушным, принц Евгений любил развлекать своих гостей, а потому приглашал всевозможных артистов, певцов, танцоров и комедиантов. Увы, в истощенном многодневными осадами городе таковых больше не осталось. Тогда он решил продемонстрировать приглашенным изысканные изделия лилльских кружевниц. Сразу же после десерта в залу вошла процессия нарядно одетых девушек. Каждая несла в руке плетеную корзинку, где были красиво уложены разноцветные ажурные ткани. Сначала кружево поднесли принцу, затем его приближенным генералам, а потом — и всем остальным... Все девушки были чрезвычайно хороши собой, но вот одна из них заставила сердце Морица забиться особенно сильно.

У этой восхитительной, хрупкой с виду девушки были темные волосы и большие светлые глаза. На круглых детских щечках играл нежный румянец. Вообще она походила скорее на ребенка, и немудрено — ведь ей было всего двенадцать лет. Однако тело ее уже вполне оформилось, так что стройная волнующая фигурка вызывала ассоциации с только что раскрывшимся цветком. Звали ее Розетта Дюбозан. Она была родом из Турне, где они жили вместе с отцом, братом и двумя сестрами. Ее мать умерла годом ранее, но перед смертью успела закончить великолепный кружевной убор (который стоил ничуть не меньше двух тысяч экю!), который-то как раз и несла в своей корзинке Розетта. Когда девушка завершила свой круг и направилась к выходу, Мориц не удержался и поспешил за ней. Он нагнал ее в галерее, которая показалась ему несколько сумрачной после ярких огней обеденной залы.

— Мадемуазель, мадемуазель! На одно слово, пожалуйста!

Она обернулась в некотором замешательстве и смущенно улыбнулась этому высокому красивому юноше, который, казалось, был взволнован до крайности:

— Вы хотите купить кружева, месье? Эти я приберегла для Его светлости принца Савойского, но у моей тетушки есть еще.

— Вы живете у тети?

— Да, у нее я учусь плести кружева. Моя мать умерла год назад... Но тетушка — лучшая кружевница во всем Лилле, уж можете мне поверить. Если пожелаете, я могу дать вам ее адрес...

Боже, как же она была прекрасна! Совершенно позабыв о том, что Жан д#39;Алансон и господин фон Шуленбург рассказывали ему об общении с женщинами, Мориц неожиданно выпалил:

— Я желаю вас! Потому что вы самая красивая девушка, какую я когда-либо встречал. Позвольте мне один только поцелуй!

И прежде чем она успела ответить, он обнял ее за плечи, но ему помешала корзинка, висевшая у Розетты на атласной ленте на шее. Тогда он нетерпеливым жестом сдернул досадную помеху и отшвырнул ее прочь, а затем снова набросился на девушку с горячностью, какой позавидовал бы даже сам его отец Фридрих Август.

До той минуты юный Мориц ни разу за всю свою жизнь не имел контактов с женщинами, так что, ввиду отсутствия достаточного опыта, он решил импровизировать. Но, очевидно, нужные навыки и обаяние были у него в крови, поскольку неумелая попытка обернулась поцелуем, достойным истинного соблазнителя: Розетта обмякла в его объятиях и тихонько застонала. Она тоже до этого никогда не была с мужчиной. А поскольку никто в тот момент не додумался заглянуть в полутемную галерею, мы можем только гадать, чем закончилась эта пылкая встреча. Как бы то ни было, Розетта убежала, не забыв при этом прокричать адрес своей тетушки, а одурманенный ловелас вернулся к себе домой с легкостью в голове и неожиданно приятной тяжестью в теле.

На следующий же день он отыскал нужный дом, который находился неподалеку от цитадели, и взлетел по ступенькам его крыльца. Его приняла служанка и сообщила, что хозяйки дома нет, но Розетта еще никуда не уходила. Пока служанка была рядом, они мирно играли или рассматривали кружева (причем делали это, пожалуй, слишком придирчиво и увлеченно), но стоило ей удалиться, Мориц потребовал продолжения того, что произошло накануне. Увы — служанка постоянно была где-то поблизости, то ходила из кухни в прихожую и обратно, то подолгу стояла в гостиной... Розетта позволила себя поцеловать, да и только. Все дальнейшие попытки Морица предпринять что-либо серьезное были решительным образом отвергнуты. Это было не похоже на Розетту, и Мориц, в полнейшем недоумении, ушел ни с чем. Но тем горше было его разочарование, когда он узнал, что девушка возвращается в свой отчий дом... в Турне!

Но что такое жалкие пять лье для влюбленного солдата, который держится в седле столь же непринужденно, как скачет кентавр? Первый его визит был скорее официальным, однако это позволило ему осмотреть «поле битвы» и выработать стратегический план действий. Дом был достаточно большой, с садом и хозяйственными постройками. Мориц излазил участок вдоль и поперек, словно какой-нибудь фермерский мальчишка, но, наконец, его старания увенчались успехом: он обнаружил за одним из домов тихий уголок, сокрытый от посторонних глаз. И вот в один прекрасный день ему удалось заманить туда свою юную пассию.

«Случилось так, — писал позднее Жан д#39;Алансон, бывший учитель Морица, а после — его близкий друг и историограф, — что они оба пали жертвой своей невинности...»