Мы никогда не расставались - Ирина Лазарева

Год 2008

Кажется, я спала. Сон блаженный, будто проваливаешься в чудесную теплую ласковость, она тебя обволакивает, нежит, успокаивает. На самом деле это близость Жени, он обхватил меня, прижал к себе и тоже спит, я чувствую его тело каждой клеточкой кожи, моя щека лежит у него на плече, он мерно дышит мне в макушку.

Надо заметить, что время для сна совершенно неурочное — чуть больше полудня.

Утром Женя позвонил мне и снова, как накануне, взволнованно объявил, что должен со мной объясниться. Лучше всего это сделать у него дома, рассудил он, в спокойной обстановке, чтобы внешние факторы не смогли бы отвлечь нас от серьезной темы.

То есть понятно, да? Когда двое неравнодушных друг к другу молодых людей встречаются в квартире наедине, у них находится вагон и маленькая тележка серьезных проблем, которые необходимо обсудить со всей ответственностью.

Я положила телефон и чуть не взвыла от досады: ведь хотела купить тот розовый комплект — трусики и лифчик — до дрожи сексуальные, но не решилась из-за цены, жмотина проклятая. В чем теперь идти? В гардеробе нет ничего приличного, хоть топай вообще без белья. С другой стороны, какой из меня секс-символ с забинтованными коленками?

Зря переживала, начинаю догадываться, что распаленному желанием мужчине глубоко без разницы, что на тебе надето, главное — побыстрее все содрать. Поэтому даже лучше, что я не рисковала дорогим бельем.

Сейчас пребываю в неге. За окном плывут дымчатые облака, их скапливается все больше, конец погожим дням, зато внутри меня сплошное золотое свечение. Влюбилась что ли? Ну и пусть! Мне сейчас не до самоанализа… Хорошо-то как, словами не выразить!

Мой любовник шевелится и крепко потягивается всем своим здоровым, чистым, сильным телом. Молодец какой! Данька в сравнении с ним — карикатура на мужчину: вечно прокуренный, долговязый хиляк с впалой грудью, неразвитыми плечами и нечесаными патлами, призванными подчеркнуть художественность его сложной натуры, на мой взгляд — весьма убогой, но страдающей болезненным самомнением. Тьфу, противно вспоминать! Одно удовольствие — прогнала паршивца со скандалом, высказала все, что о нем думаю, надеюсь, он меня возненавидел до конца своих дней.

Я встаю, без спроса беру Женин халат и заворачиваюсь в него с чувственным удовольствием. Из холодильника выуживаю кое-какую еду, типично холостяцкий набор — курицу-гриль в пакете, покупные салаты в пластмассовых ванночках, сыр, ветчину, бутылку венгерского шампанского.

— Почему венгерское?

— Друг привез сувенир из Будапешта. Подогреть курицу?

— Не надо, я люблю холодную. Не слишком ты старался, кавалер, я было решила, что шампанское куплено по случаю моего визита.

В виде компенсации получаю поцелуй.

— Если помнишь, я приглашал тебя не для застолья.

— Для постели?

— Не прикалывайся, это вышло случайно.

— А, ну да, внезапный порыв, помрачение сознания, непредвиденная остановка мыслительных процессов…

Мы с аппетитом уплетаем разложенную снедь, как будто не ели три дня.

Потом пьем кофе, и я наконец вспоминаю, зачем пришла:

— Итак, теперь, когда вступительная часть закончена, я желаю выслушать твои объяснения, — напускаю на себя вид судьи. Мне хочется дурачиться, серьезные темы не для текущего момента, но обойти молчанием причину нашей встречи нельзя: не хочу выглядеть в его глазах озабоченной телкой — пришла, и с порога в койку, только и успела пиджачок на гвоздь повесить, потом все смешалось, понеслось, хватило одного прикосновения. — Не слабая квартирка, — продолжаю я, так как ответчик пока молчит, по его лицу видно, что я вернула его в суровую действительность. — По наследству досталась, или как?

— По наследству. Досталась от родителей, а моему отцу от его деда и бабушки.