Девочка со свечкой - Юлия Теплова

— Я готова.

Он поднимает голову, проходится по мне взглядом. Подходит ближе и забирает у меня из рук потертый рюкзак. Выглядит, будто отнял его у старшеклассника — раздолбая.

Я запираю дверь в квартиру и смотрю на соседнюю дверь и звонок, болтающийся на одном проводе. Хочется попрощаться, но Антошка в школе.

«Надеюсь, это ненадолго. Со связями Федорцова мы быстро во всем разберемся», — убеждаю я себя.

Мы молча спускаемся вниз.

С одной стороны, я чувствую себя в безопасности, а, с другой — как будто бы под конвоем. Мы проходим мимо подпаленных, почтовых ящиков, и мне очень хочется проверить, на месте ли конверт. Бросаю внимательный взгляд на свой ящик — верхний справа. Вроде бы все в порядке.

Во дворе стоит черная машина. Федорцов открывает передо мной дверь. Я сажусь на задний диван и думаю, стоит ли продвинуться, и освободить ему место рядом. Но вопрос отпадает сам собой: Марк Николаевич захлопывает дверь, обходит машину сзади и садиться рядом со мной.

Я с опозданием здороваюсь с водителем и отворачиваюсь к окну.

— Александр, отвезите нас домой, пожалуйста, и можете до завтра быть свободны.

Водитель веселеет и заводит мотор. Отмечаю, что арка уже пуста. Наблюдение за моим домом, похоже, снято. Я «перехожу в руки» Федорцову. Не знаю, как буду делить крышу со взрослым мужчиной. Во время каникул мы с ним почти не виделись: командировки и его двенадцатичасовой рабочий день позволяли мне расслабиться и проводить время с сестрой.

Воспоминания кружат вокруг Насти, Мирона и Кости. Я не могу остановиться: снова и снова «пережевываю» эту ментальную жвачку, горькую на вкус, и мучительно сопоставляю факты. Ничего не сходится, как в бракованном пазле.

В груди холодно, губу немного тянет, но в целом, терпимо. По крайней мере, я пытаюсь себя в этом убедить.

Поворачиваю голову и смотрю на Федорцова. Он снова что-то просматривает в телефоне. Расслабленно откинулся на спинку кремового сидения. Светлая челка упала на лоб. Костюм с иголочки, идеально-начищенные туфли. Интересно, бывает хоть один день в году, когда он скверно выглядит: болеет, плохо спит или просто ленится дома в растянутых штанах?

Невозможно все в жизни держать под контролем. Я пыталась: ничего не вышло.

Он отрывается от телефона и тоже смотрит на меня. Что-то между нами изменилось: я стала доверять ему, а он увидел во мне обычного человека, а не неодушевленный предмет. Их общее прошлое с Настей по какой-то причине стало вызывать во мне дискомфорт. Я стараюсь об этом не думать, как и о блондинке со стройными лодыжками, которая грациозно выходила на каблуках из его машины.

Опять смотрю в окно на почти погрузившийся в зимнюю спячку город. За три года он стал мне родным. Впервые долгое время я думаю о том, где же находится мой дом? Мама умерла. Настя, скорее всего, не вернется. Что будет, когда я узнаю правду? Принесет ли это долгожданный покой? Смогу ли я снова найти место, где мне будет хорошо?

— Пойдем, Инга, приехали. — Прикасается к моей руке Федорцов.

Пейзаж за окном смазался в серое пятно, и только после прикосновения Федорцова начал заново обретать очертания.

— До свидания, Александр. — Прощаюсь с водителем и, не дожидаясь, когда Федорцов откроет для меня дверь, выхожу из машины.

Порыв холодного ветра наотмашь бьет по лицу. Ежусь и иду за Федорцовым, осматриваясь по сторонам.

Марк Николаевич переехал в «спальный район для богатых». Не помню, как он точно называется. Здесь сплошь и рядом парки, тихие улочки и дорогие, продуктовые магазины. В округе нет ни одного здания выше четырех этажей. Прямо перед домом ограждённая детская площадка. Воздух здесь кажется намного чище, как будто находишься за городом.

— Вы переехали. — Констатирую очевидное.

— Ожидаемо, правда? От неприятных ассоциаций я предпочитаю избавляться сразу. — Он пропускает меня в подъезд и заходит следом.

Здесь тепло и приятно пахнет чистотой. На полу лежит дорогая плитка, а у лестницы в глиняном горшке — большая пальма с округлыми листьями.

— Тогда я тоже ваша неприятная ассоциация, верно? — Неловко отступаю в сторону: не знаю куда, дальше идти.

— Была, но больше нет. — Он здоровается с консьержем в окошке и уверенным шагом направляется в сторону лестницы.

Надо же.

— Марк Николаевич …

Он бросает на меня взгляд через плечо и усмехается:

— Инга, прекрати. Ты мне плешь своим «Марком Николаевичем» проешь. Меня уже корежит от твоего обращения. Давай с этого момента «на ты»? Если ты, конечно, не хочешь стать Ингой Анатольевной. — Он достает ключи.

— Ладно. — Подозрительно бросаю ему в спину. — Марк … — Тихо пробую на вкус его имя.

Мы заходим в квартиру. В прихожую выбегает черный французский бульдог. Склонив голову на бок, он с подозрением рассматривает меня и громко пыхтит. Кто бы мог подумать, что Федорцов заведет себе собаку, да еще такую толстенькую, со смешной мордочкой. Ему бы больше подошел доберман или какая-нибудь гончая.

— Это Фунтик. Он часто делает жалобные глаза и выпрашивает еду. Иногда храпит и громко чавкает. А это Инга. Она иногда кусается и, как оказывается, дерется, но тебе, Фунтик, ничего не грозит. Думаю, вы подружитесь. — Улыбается Федорцов и снимает пальто.

Я опускаюсь на корточки и осторожно глажу пса. Он в ответ начинает слегка вилять хвостом.

— Говорят, собаки похожи на своих хозяев, Марк Ни …, то есть просто Марк.

— Значит, в душе я так и выгляжу.

Я смотрю на его ямочку на щеке и удивляюсь, каким разным он может быть.

17

Прошло два дня с момента моего переезда.

Первую ночь я почти не спала. Постоянно вертелась на сатиновой простыне. В другое время я бы обязательно оценила ортопедический матрас, автоматические жалюзи, создающие кромешную темноту в любое время суток, и уютную тишину. Это же рай для крепкого и здорового сна. Но меня внезапно догнала реальность. Как будто взявшись за поиски Свечки, я до конца не осознавала, что меня ждет. А сейчас, когда я нахожусь на середине пути, мне страшно. Что будет, когда я получу ответ на вопрос, который задаю себе на протяжении трех лет: что случилось с Настей?

Вслед за страхом пришла нежданная апатия. Я уговариваю себя подняться, но малейшее движение дается с трудом. В квартире Федорцова я почувствовала себя в полной безопасности и дала слабину.

«Вот сейчас, полежу часок и встану», — начала обещать себе полтора дня назад.

Пару раз ко мне