Измена. Я отыграюсь! - Саша Стрельна

Все это ковыряние с парковкой заняло прилично времени, но, когда я подошла к своему подъезду, тот самый тип так и сидел на лавочке. Вдруг стало не по себе. Какой-то бомж? Пьяница-муж, которого из дома выперли?..

Я ускорила шаги, чтобы быстрее добраться до освещенной тусклой лампочкой двери… и в этот самый момент мужчина поднялся, загораживая мне дорогу.

Я шарахнулась, перехватывая удобнее сумку за неимением чего-то другого, чем можно было бы начать отбиваться, и вдруг…

— Привет, Лен. Поздно ты… Замерз как собака.

— Собаке — собачья смерть, Максинька!

— Не называй меня так!

— Как? Собакой или Максинькой?

— Лен, ну ты же умная взрослая женщина…

Я обошла Макса по кривой и молча пошла к двери подъезда. Хотелось спать, есть и убиться об стену. А вот общаться с бывшим мужем совсем нет.

— Лен… — Макс ухватил меня за локоть и только чудом увернулся от моей боевой сумки, которая просвистела у него возле уха.

— Не трогай меня!

— Да что ж вы все… — тут Макс прикусил язык, а я вспомнила то, чему стала свидетельницей некоторое время назад: как его отходила вот точно так же — сумкой! — его беременная «дама сердца».

Стало смешно. А вот жалко долбаного Максиньку не было совсем.

— Чего явился-то? Коротко и по делу. Мне завтра рано вставать.

— Просто соскучился. Даже не думал, что так скучать по тебе буду.

Сказать, что я офигела, значило не сказать ничего. Он серьезно? После всего, что устроил мне в суде? После той боли, что причинил? После выкидыша?.. О том, что в больницу я попала именно из-за него, я Максу ничего не говорила. Не хотела, чтобы он вообще знал, что я была беременна от него. Казалось, что это поставило бы меня на одну доску с его любовницей, как-то, что ли, уравняло с ней. Но ведь и остального хватало с лихвой, чтобы понимать: я его никогда не прощу. Да и не дебил же он, чтобы… Тут я прервала накатившие, полные злобы и, пожалуй, растерянности размышлизмы. Бог мой! Да чего я теряюсь в версиях? Все ж может быть предельно просто!

— По мне соскучился-то? Или по деньгам, которые я зарабатывала?

— Лен, ну зачем ты так? Да, я совершил глупость. Связался с этой… А она и воспользовалась, поймала на беременность.

— Бедный, — сказала я с ироничной интонацией моего отца.

Он всегда так говорил, когда на самом деле человека, о котором ему рассказывали какие-то страсти, вообще не было жаль.

— Прости меня. Я был дурак. Позволь мне попытаться все исправить. Мы можем попробовать начать все с начала. Ведь так все было хорошо! Если бы не эта ерунда…

— Что ты называешь ерундой, Максим? Тот факт, что ты изволил завести любовницу и обрюхатить ее? Или, может, то, что я случайно вас застукала? А! Я поняла: ты про развод, во время которого вытянул из меня все, до чего дотянулся? А так-то — да, не могу не согласиться с тобой, все для тебя действительно было очень хорошо и удобненько.

— Давай, добивай, что уж. Заслужил.

— Прости, но мне неинтересно даже это. Спокойной ночи, Максим, и прощай. Искренне надеюсь более с тобой не увидеться.

— Не смогу обещать тебе этого, Лен. Я все-таки намерен попытаться доказать тебе, что я искренне раскаиваюсь. И люблю.

— Главное, держись от меня подальше.

Глава 28

Дрожащими пальцами я набрала код на замке подъезда и нырнула в его затхлую полутьму. В голове было пусто и звонко. Хотелось выпить… Но сначала все-таки поесть. А еще хотелось придушить своими руками того человека, который слил Максу мой новый адрес. Вычислю и уволю к черту лысому! Потому что ну что такое? В том, что это кто-то с работы, и сомнений не возникло. Хотя бы потому, что никто, кроме весьма узкого круга лиц, такими сведениями просто не обладал. Не следил же Макс за мной, чтобы узнать, где я обосновалась… Хотя… Хотя от него, если он себе что-то действительно вбил в голову, ждать можно было всего. Тем более, если я не ошиблась и причиной его внезапного раскаяния были деньги.

«Деньги-деньги-дребеденьги… Вот такая дребедень…»

Захотелось пересмотреть этот старый советский мульт, но, когда я села за стол, поставив перед собой чашку чая и блюдце с парой бутербродов, направление мыслей сменилось. Я жевала, глядя в одну точку перед собой, и думала вот о чем: как бы я отнеслась к этому внезапному визиту Макса, если бы не Стас с его игрищами и, главное, та сцена, которую получилось случайно подсмотреть у нашего некогда общего дома; если бы не родившаяся после твердая уверенность, что измена для него — не что-то разовое и случайное, а норма! Что наверняка он изменял мне и водил в нашу квартиру разных девок не раз и не два. Смогла бы я его простить? Захотела бы? Липкий страх. Вот что я испытала, поняв: да, он вполне смог бы меня уговорить через какое-то время. Просто потому, что всегда имел на меня очень сильное влияние, а я… я его любила преданно и долго. Такое быстро не уходит.

Но теперь всё! Для того, чтобы я окончательно оставила Максима в прошлом не хватало, как видно, самой малости. Которой и стало понимание: он-то как раз меня не любил никогда, раз изменял вот так, на постоянной основе, да еще и ничего не стесняясь — прямо у нас дома.

Заснула я поздно, в очередной раз наревевшись вдосталь, а проснулась оттого, что под окнами раненым в жопу мамонтом орала моя машина. Этот трубный рев ни с чем нельзя было перепутать. Сигналку на моего боевого старичка устанавливали уже довольно давно, и делал это какой-то гаражный умелец. Так вот он тогда и поменял мне противную пищалку, которая стояла на пикапе вместо нормального сигнала, на клаксон, снятый с какой-то фуры или даже с паровоза, блин. Теперь, если я кому-то на дороге бибикала, от меня шарахались даже те, кому некуда было. Так вот именно на этот самый клаксон тот же умелец и завел звуковое сопровождение установленной им сигнализации.

Я подорвалась с дивана, помчалась в прихожую за ключами, потом хлопнула себя по лбу и помчалась к балкону, чтобы увидеть, что стало причиной того, что мой боевой «конь» теперь громогласно жалуется на свою судьбу, вспомнила, что голая, метнулась назад, чтобы натянуть на себя хоть