Студёная любовь - Диана Билык

Принц застонал — пришлось вернуться к кровати и склониться над ним. Прислушаться.

— Любава…

— Это я, — выдохнула. Я чувствовала беспокойство и тревогу за этого человека, и сама не могла понять, откуда эти эмоции. Обычно холодна ко всем, но сейчас все поменялось. Под горлом клокотало от мысли, что могу его, Синара, здесь и сейчас потерять.

— Я сплю? — прошептал он, не открывая глаз. Ресницы согрелись, почернели и немного слиплись от влаги, ушла белизна и иней, волосы принца потемнели, очистились от морозной корки, а на щеках появился румянец. — Я умер?

— Пока нет. — Проверила его руку. Она теплее стала, и вдруг сжала мою ладонь крепко-крепко. До гудящего жара под кожей.

Ин-тэ распахнул веки, переплел наши пальцы. Долго смотрел на меня, не моргая, а после снова устало прикрыл глаза и пробормотал:

— Нет, я все-таки умер. Ты мне чудишься.

— Нет же.

Я выбралась из рукопожатия, отстранилась, убегая от наплыва горячих и чуждых мне эмоций.

По коже бежали колкие искры, в груди стонало, скручивало, и вдоль позвоночника спешило неведомое пламя. Оно опустилось на поясницу и опоясало меня тугим томным ужом.

Синар протяжно выдохнул, грудь принца высоко поднялась, ткань рубашки натянулась, а его руки сжались в кулаки.

Я хотела еще отойти, боясь, что связь сотворит еще что-то более ужасное, но мужчина вдруг поднялся, схватил меня за локоть и, притянув к себе, умоляюще прошептал:

— Ты украла мое тепло, Беляночка… Я должен его забрать.

— Я не нарочно, — воздуха не хватало. Это было сродни больному помешательству, что путало мысли, поглощало волю. — Забирай…

— Иди ближе, — прочитала по его красивым губам. Кожа к коже, словно одно целое, меня несло к нему, как лодочку по течению.

Стоило склониться над принцем, оказаться в сантиметре от его губ, яркие лозы вырвались из моей груди и набросились на него, как на живительный источник. Яркое сияние ослепило нас и столкнуло невыносимым притяжением.

Глава 14

Синар

Я чувствовал, как тепло стремительно уходит из моего тела. Каждый вдох — приближение к неизбежной темноте. Никто из королевских магов и врачевателей не смог понять, что случилось в портале. Приглашали архимагов обеих стран, целителей, менталистов. Ничего. Ни ответов, ни помощи. Разводили руками, шепчась между собой, что старший наследник престола давно мертв.

Три года. Три гребаных года азохусу под хвост! И никаких шансов. А виновата в том, что привычная жизнь рушится, моя ненаглядная невеста, отмороженная девица, которую папа поймал артефактом.

Хрен вам! Я выкарабкаюсь, всем морозным монстрам, что поселились в груди, назло. И пусть не сяду на трон, не сильно-то он мне и нужен был — мороки больше, чем удовольствия, но буду жить! Найду способ победить заразу, что ко мне прицепилась, а еще лучше вернуть ее хозяйке, а после возьму пару фрейлин и надолго зависну на южных берегах. Никакой больше политики, круглых столов, переговоров и, не дай Нэйша, кровопролитий. Только секс, выпивка и танцы. Я люблю танцы, особенно, если нагишом.

Да только все это приторные мечты, которые приходили мутными образами, когда я ночами мучился от бессилия и холода.

Нить, что привязалась к Любаве, звенела все сильнее, а ледяная мерзость обвила грудь тугим кольцом, словно под ребрами вместо сердца теперь ледяная пустошь.

Когда одним утром, едва разлепил замерзшие веки, а пальцы отказались собираться в кулаки, понял, что пора в путь, за ненаглядной невестой. Пора вернуть ей подарочек.

Особо никто не отговаривал, давно все оплакали непутевого принца, если горевали, конечно, а не притворялись.

Только мама печалилась, что я сам не свой, но тоже ничего не могла сделать.

Отец отмалчивался. Ничего удивительного, ему давно моя жизнь неинтересна.

Братья… каждый был занят своей судьбой и счастьем, даже Эв не особо горел желанием общаться, а о том, что предупреждал меня перед балом, забыл. Или сказал, что забыл. Но его совет, не упустить невесту, оказался пророческим… Я теперь на младшего косился с опаской и с трепетом прислушивался к его речи, вдруг еще что-то полезное озвучит, никто не знает, какие в нас скрыты таланты, пока они не проявятся сами. Но брат молчал. Обиделся на меня за то, что теперь отец его к женитьбе склоняет.

Братьев я после возвращения видел один раз и то мельком.

Я ведь бесполезен, пока болен, даже королем не смогу стать, если вдруг что с отцом случится. Благо это будет нескоро. Лан заменит меня на троне, он женат давно, дочку растит, но закрыть вопрос с нестабильными землями Криты, что граничат с Иманом, и закрепить дружбу с соседями, не сможет. А папе очень хотелось связать, впервые за полторы тысячи лет от Создания, две королевские семьи и остаться в истории правителем, при котором практически не было войн, и мир стал одним целым.

Неясно только, почему он меня в академию за невестой отправил, если хотел женить на иманской принцессе?

Не верил в меня?

Или что-то другое планировал?

Несколько дней шла подготовка колесницы, что доставит нас в другой мир. Должна по моим расчетам. Мы добавили к портальному камню еще рианца, усилители магию, все сработает, хотя и рискованно, ведь на столь дальние расстояния я машину еще не испытывал.

Ялик спал эти дни по несколько часов, все гайки крутил да настраивал колесницу по моим подсказкам. Я чертежи рисовал, едва шевеля пальцами, оттого несколько раз и не вышло запустить мощный механизм, там точность нужна.

Но вчера у нас получилось. Хотя я после ударной работы в комнату вернуться не смог, так и остался лежать, откинувшись в мастерской спиной на диванчик. До утра рассматривал на потолке странные иллюзии, что приносила мне в холодном бреду болезнь. То птицу смерти, то морозные растущие ветки по куполу, то трескающийся лед над головой. Один раз я даже вскинулся от страха, показалось, что острые лезвия летят в голову, но магия рассыпалась на подлете и укрыла меня мерцающим в темноте серебром.

Странная зараза. Будто зовет меня куда-то. Будто говорит со мной.

Утром же, когда Ялик проснулся, он сопел всю ночь, лежа на полу рядом, я понял, что мои ноги больше не сгибаются, дыхание стало затруднительным, изо рта вылетал не пар, а морозное облако.

Слуги, что помогали умываться и переодеваться, давно от меня отшатывались, боясь, что я их превращу