Дай мне развод - Ария Тес

- Успокойся, тебе нельзя так нервничать.

- Зай, ну посмотри! Посмотри, что пишут! Кем его выставили?! Каким-то...развратником и...и...!

Магомед Ахматович истерично размахивает телефоном, на что жена дарит ему нежную улыбку и мотает головой.

- Ну и что? Пусть пишут. Надо просто придумать, как нам действовать дальше. Сядь и успокойся. Выпей.

Мне всегда нравилось наблюдать за отношениями родителей Ильяса, если честно. Отец — спокойный, но вулкан, если докопаться, а мать обычно, как пчелка, но в такие моменты становится тихой, размеренной рекой. Мягкой. Податливой и ласковой. Способной успокоить и направить…

Ага. Сейчас будет второе. Зайнап переводит взгляд на нас с мужем и слегка прищуривается.

- Это был безумно глупый поступок, Ильяс. Ты меня разочаровал. А еще, думаю, что ты очень разочаровал свою жену, - взгляд на меня, от которого мне становится неловко, и я туплю свой, - Дарина не заслужила такого отношения.

- Знаю. Я уже извинился, но готов сделать это снова.

Господи, да кому нужны твои извинения?! Вздыхаю, еле подавляю цык, но двигаюсь от него подальше — не хочу быть рядом. Думаю, что такое поведение Зайнап вряд ли оценила: она считает, что своего мужчину нужно поддерживать и беречь в любой ситуации, как истинно-восточная женщина. Даже если он тебе нож в спину вставил до основания — сиди рядом, обнимай его и жалей. Да пошел он! Вот как я считаю, показывая это самое отношение всем своим видом. Не верю, что она этого не понимает, однако решает не заострять внимание. Сейчас, по крайней мере.

- Нам нужно придумать, как действовать. Мое предложение простое: Ильяс принесет публичные извинения Дарине, покается. Возможно, вам даже лучше разъехаться на время?

- Разъехаться — хорошо, - вступает его отец, - Как вначале было. Разыграем красивую историю любви. Ильяс будет добиваться Дарину, а через какое-то время она публично его простит и…

Я вот слушаю и с каждым словом охреневаю все больше и больше. Мало того что никто не допускает даже мысли о разводе, так еще и…о черт, снова сейчас разрыдаюсь…В начале…все было притворством даже тогда? Они просто «создавали красивую историю»? Ему было плевать? Конечно, было…смотрю со злостью на Ильяса, а он слегка мотает головой, и я вижу, как в глазах рождается понимание…

Пытаешься меня остановить?! Да пошел ты, козел!

- Нет.

- Дарина…

Предостерегающе. Амаевы же замолкают, пока мы с младшим представителем семейства ведем безмолвное сражение за свободу. Он мне: отступи. Я ему маршрут в задницу прокладываю, потом перевожу внимание на его родителей и чеканю.

- Я хочу развода.

Бам! Так то!

- Дарина…

Снова предостережение, но я не отступаю. Стою насмерть, снова разжигая безмолвную войну, которую, правда, перебивает тихо Магомед Аланович.

- Дарина, я понимаю. Мой сын тебя обидел, и ты можешь попросить что угодно…

- Я хочу развода.

- Кроме того. В нашей семье мы не разводимся.

- Значит, это будет впервые. Я не стану с ним жить и плясать под вашу дудку! Хватит!

- Забудь об этом, глупая девчонка! - наконец вмешивается отец, повысив голос, - Мы уже говорили об этом и…

- Не разговаривай с ней так!

Ого. Ильяс рычит резко и очень-очень опасно, так что отец вмиг сдувается. Вижу, как прихвостень номер один, он мечтал выслужиться, а тут на тебе: газеткой по морде получил — и хорошо, и в угол.

Так то!

Но с чего вдруг Ильяс за меня заступается?!

- Думаешь, что, заступаясь за меня, заставишь передумать?! - шиплю, супруг щурится.

- Никто не будет общаться с тобой неуважительно, потому что ты моя жена. Так и будет.

- Нет!

- Дарина, я сказал тебе уже все! Никакого развода! Точка!

- Запятая.

Голос дедушки звучит, как гром. Пусть он уже в достаточно преклонном возрасте, он не мешает моментально приковать к себе всеобщее внимание — головы присутствующих резко поворачиваются, когда он заходит в гостиную, а отец даже вскакивает.

- Отец!

- Сядь!

Магомед Ахматович тоже собирается встать, но дед останавливает и его взмахом руки.

- Не надо, я ненадолго.

Взгляд переходит на Ильяса.

- Вам, молодой человек, должно быть известно, что в этой стране, если женщина хочет получить развод — она его получает.

- Не в нашем случае.

- И в вашем тоже. Сделка действительно, пока Дарина не против. Да, сынок?

Амаевы резко смотрят на моего отца, который густо краснеет.

- Судя по всему, этот момент вы с моим сыном не обсуждали, но это значения не имеет. Сегодня после того как я прочитал интересную статью о своей внучке, я встретился с ней и напрямую спросил: чего она хочет? Дарина хочет развода.

Ильяс раздувает от злости ноздри, но я игнорирую, вцепившись в старика всем своим существом, как в спасательный круг, блин. Пожалуйста…черт, умоляю, спаси меня из той задницы, в которой я оказалась по собственной тупости!

- И она его получит.

Фу-у-ух…

- Препятствовать не советую. Я — генерал, у меня много связей, а органы давно интересуются Амаевыми.

- Мы не имеем отношения к делам брата.

- Знаю, Магомед Ахматович, иначе я не позволил бы жениться на моей единственной внучке. Но теперь она хочет уйти, значит, она уйдет, или я подключу все свои связи, и у вас будут серьезные проблемы. Итак, что выбираем? По-хорошему или по-плохому?

Тóну его холоднющему и абсолютно серьезному, не терпящему пререканий, чисто военному такому, никто не рискнет перечить. Я буквально чувствую, как пусть и старик, он одним взглядом засовывает всех присутствующих себе за пояс, а после выжидательной "паузы", смотрит на меня. До странного тепло так и кивает ласково...

- Идем, принцесса.

Бам!

Снова удар, только флешбеком прямо в лоб. Я вдруг вспоминаю один зимний вечер на главной площади рядом с огромной елкой. Мужчина с глазами, как у меня, протягивает мне руку, улыбается и шепчет:

«Вот мы и здесь. Идем, принцесса, проверим, что там есть под елкой...»

Тогда "под елкой" я нашла свою самую любимую куклу, а это был он...да ведь? Да...Забавно...мне всегда казалось, что деду на меня плевать с высокой колокольни, но, оказывается, он ездил ко мне? Проводил со мной время? Гулял? Чего же еще я не знаю?...

Думаю, что впереди открытий будет много, и я делаю шаг им навстречу, но меня тут же хватают за руку. Больно. И мне бы очень хотелось сказать, что я думаю