Сердца мира - Анна Александровна Цой

Что я вообще должна сейчас делать, черт тебя дери?

Из полу-панического оцепенения меня вывел низкий, хриплый от приближающихся слез голос Королевы.

– Ты… женишься? – на последней букве звук совсем пропал, а лицо женщины приняло бледно-отрешенное выражение, будто она была не в силах осознать то, что происходит.

Она даже не смогла поднять взгляд на него. И это не было обычным страхом или опасением перед Темным Князем, скорее уж обреченностью.

В комнате стало душно. Я ощущала себя если не лишней, то той, кто не должен слышать, а тем более присутствовать при настолько личных разговорах. Мне хотелось исчезнуть и не видеть удивительно прекрасного лица молодой женщины, которая определенно любила того, кто никогда ее не выберет.

Больно. Настолько, что эта едкая моральная боль заглушает позывы ревности и гнева. Это ли не обоснованная вина? Словно не появись я на пути Феликса несколько месяцев назад, не было бы и… все было бы по-другому.

– Да, – короткий ответ Лорда, взгляд которого безразлично оглядел Императрицу и резко преобразовался в хмурый при рассматривании меня.

– Нет! – выпалила я спустя всего пару секунд.

Вышло хоть и слегка поспешно и, наверное, громко, да только… я могла со всей уверенностью повернуться к Вольтеру и сказать ему это в лицо. По какой-то причине именно эта ситуация пробудила во мне противоречия, которые ещё совсем недавно я затолкала глубже в сердце – я не желала отношений, или как это можно назвать, которые разрушали бы пусть даже то, чего в природе быть не могло.

То ли мой хмурый вид, то ли слегка ошарашенный из-за моего выкрика вид Королевы, но из кресла у камина до меня донеслось злое, я бы даже сказала агрессивно "Хмм", тут же ставшее грубыми смешанными с усмешкой словами:

– Я считал тебя умнее, – глаза Феликса сверкнули, – и что ты не опустишься до того, чтобы прийти сюда и давить на жалость.

Жестоко. По отношению к нам обеим.

Я повернула голову в сторону жестокого грубияна, который еще пару минут назад был для меня чуть ли не образцом благодетели, и чувствовала, как к горлу подступает злость. Князь перевел взгляд на меня и сложил руки на груди. Поза нога на ногу так и кричала "Я жду того, как ты нападешь. И ты проиграешь". Смешно, конечно, ведь проиграла я, даже не начав. Но довести спокойную и сдержанную меня до закипания и жалости к прямому врагу?

Я не выдержала:

– Тебе ли это говорить! Я конечно понимаю, что это не мое дело! … – я запнулась и еще более упрямо взглянула в глаза Вольтера, отчетливо перехватившего подлокотники кресла, да так что они затрещали, – хотя, с чего это оно не мое!

"Но разве можно так относится к той, что искренне…".

"Ты ведёшь себя по-хамски… и жестоко!".

"Мне на ее месте было бы в тысячу раз больнее!".

"Она словно игрушка в твоих руках!".

"Это ужасно с твоей стороны!".

Хотелось высказать все это и даже больше. Закричать, захлебываясь воздухом и вскочить на ноги. Да только осмелюсь ли я так поступить?

– Это неправильно, – выдавила я из себя то, что не вмещало в себя и тысячной доли всего, что проносилось в мыслях.

Желваки на вольтеровских скулах от этого ходить не перестали. Как, собственно, и не исчез колючий взгляд чёрных глаз.

– Ты права, – послышалось в ответ, сердце же пропустило удар, – это к тебе не относится.

Теперь хотелось вопить в три раза сильнее. Зачем оставлять меня выслушивать слезные мольбы бывшей любовницы, желающей остаться настоящей? Подпитать и так непомерную гордыню? Или же поставить на место меня, мол "скоро будешь там же"?

– Ха! Тогда что я здесь делаю? – даже не пытаясь скрыться от яростного взгляда Лорда, выпалила я.

Вольтер зарычал. Причём в прямом смысле этого слова – уголки губ дрогнули, на секунду сверкнув клыками. И стоило бы мне испугаться. Да только я была зла не меньше его. А потому искренне удерживалась хвостом за стул, дабы не вскочить и не… совершить необдуманных действий.

Из агрессивного транса нас вывела Корделия, громко шмыгнув носом. Я тут же вздрогнула, почувствовав, что слегка перешла грань – кончик хвоста все это время лежал на коленях и опасно подрагивал, сверкая неожиданно появившемся шипом, длиной с швейную иглу. Про остроту вообще молчу.

Я отвернулась, сделала глубокий вздох и заставила шип "заползти" обратно, оставив на виду только синюю, тут же посветлевшую каплю яда. Кем я стала? Не помню, чтобы нам говорили об опасности висталок.

– Не тебе решать кто прав, а кто нет, – прошипела Королева, заставив вновь обратить на себя внимание.

Я закатила глаза, понимая, что "братского чувства" у драконицы не было. А жаль. Даже если смотреть со стороны, в книге истории моей жизни главным злодеем был бы именно Вольтер. Объединиться и навалять ему трундулей было бы самым оптимальным. Пусть и невозможным. Так и представляю, как Феликс, держа в одной руке меня, а в другой Королеву, раздаёт обоим тумаки. Или говорит что-то вроде "Я все-таки ошибался. Вы обе дуры!".

– Вообще-то я была на твоей стороне, – я осуждающе глянула на уже определенно врага.

Или врагиню?

А хотелось сказать, как в той самой забавной шутке, "ты не в ту сторону воюешь, ненормальная!".

– Все. Хватит, – заткнул нас Феликс.

Особенно открывшую было рот Императрицу. Мне почему-то это даже радости или толики ехидного счастья не принесло. Видимо, я и вправду была на ее стороне в этот момент. Кто бы что не говорил, женская солидарность существует. Но только у отдельных особей и то не всегда.

– Тебе следует уйти, – таким же повелительным тоном как обычно, произнес Князь.

Которому со всей очевидностью было плевать, кто и что чувствует. Навевает на мысли о том, в состоянии ли чувствовать сам Лорд…

Стул скрипнул по кафелю, отдавшись еле заметным эхом от стен гостиной. Иногда я забываю, что перестала быть обычным человеком. Хотя и пытаюсь вернуть все на прошлые удобные места, однако зрение, слух и осязание отключить нельзя, как и убавить.

Шаги, цокот каблуков. Она остановилась у самой двери, оглянулась, взглянув на него, и сдержанно кивнула, даже не удостоив меня взглядом. Я бы тоже, наверное, промолчала. Пусть и до этого не поступала бы как она.

Щелчок закрываемой двери.

– Со мной будет то