Брачные узы - Селина Дрейк

— Пропади все пропадом! — пробормотала Эвелин, сражаясь с волосами, упорно не желавшими укладываться в прическу. В конце концов она сдалась, опустила руки и беспомощно уставилась на собственное отражение в зеркале.

На ней было ярко-красное шелковое платье строгого покроя с неглубоким вырезом — из тех, что купил муж в день их приезда. Этот наряд подчеркивал изящество ее фигуры. С распущенными волосами Эвелин выглядела очень привлекательной.

Глядя на себя в зеркало, она вдруг испугалась. На нее смотрела женщина, излучавшая соблазн. Нет, в таком виде нельзя появляться на людях, решила Эвелин и поднесла руку к вороту платья, собираясь его снять.

Ну, и на кого ты стала похожа? — задала она вопрос собственному отражению. Куда подавалась скромная мышка, боявшаяся лишний раз рот раскрыть? Как ты вообще согласилась купить это платье? Ведь в магазине была сотня других, гораздо более скромных.

Я уже вообще не знаю, кто я и что я, беспомощно ответила она сама себе.

— Лин! — раздался нетерпеливый голос мужа.

Снова за свое — принялся отдавать приказы, вздохнула Эвелин.

Впрочем, ты сама виновата, мрачно подумала она. Нечего было вставать по стойке смирно. Придется идти в этом платье. Дай бог, чтобы остальные не заметили того, что бросалось в глаза ей самой.

Однако Эндрю отдал должное внешнему виду жены: глаза его метнули молнии, и он тихонько выругался сквозь зубы.

— Мы уже можем идти? — мрачно поинтересовался он.

Сжимая в руках черную сумочку, Эвелин скованной походкой направилась к двери и тут же услышала новое приглушенное ругательство. Господи, с тоской подумала она, со спины я выгляжу ничуть не лучше. Глубокий разрез на юбке открывал ноги гораздо выше, чем по ее понятиям, допускало приличие.

Ну и черт с ним! — сердито решила Эвелин. Пусть бесится — сам же выбрал это платье. И миссис Эвелин Левендер, антипод прежней Лин Патридж — тоже его рук дело! Пусть привыкает!

Эндрю догнал жену, протянул руку и учтиво распахнул перед ней дверь.

Высоко подняв голову и вызывающе сверкая черными глазами, она выплыла из номера и решительно зашагала по коридору.

— Где ты была? — потребовал отчета Эндрю.

— Иди к черту! — отрезала Эвелин. — У тебя был шанс получить объяснения, но ты его упустил.

— Скажи хотя бы, с кем, — рявкнул он.

— Не скажу.

Двери лифта открылись. Эвелин гордо встала посреди кабины, не обращая никакого внимания на мужа. Тот ударил по кнопке нужного этажа с такой силой, словно хотел наказать непокорную девчонку, стоявшую рядом, задрав нос.

— В твоей записке говорилось только, что ты отправилась на экскурсию с какими-то новыми друзьями, — резко сказал Эндрю.

А ты вообще не объяснил, чем собираешься заниматься, мысленно парировала Эвелин, но вслух ничего не сказала.

— Что это за новые друзья?

Молчание.

— Где ты с ними познакомилась?

Этот вопрос Эвелин тоже оставила без ответа, но постепенно начала паниковать, чувствуя, как в муже нарастает тихое бешенство.

— Это был мужчина?

— Да! — не выдержала Эвелин. — Мужчина! Американец. Очень воспитанный. И еще он все время улыбался, — ядовито прибавила она, — что гораздо приятнее, чем видеть твою вечно хмурую физиономию!

Палец Эндрю с силой ударил по кнопке «Стоп». Лифт встал между этажами, и муж круто развернулся, сверкая глазами.

— Послушай, — заявил он, кладя руки на плечи жены, — Нам надо поговорить, но сейчас мы оба раздражены и, к тому же, опаздываем. Для меня очень важно, чтобы у всех создалось впечатление о нашей полной супружеской гармонии. Ясно?

— Ясно, — отозвалась Эвелин, избегая встречаться с ним взглядом.

Внутри у нее все кипело. Она жаждала освободиться, сама не зная, от чего, — возможно, от всего сразу. Ее вчерашний срыв обнаружил лишь вершину айсберга, и теперь глубоко запрятанные эмоции понемногу всплывали на поверхность. Злость на Винса за то, как «галантно» он с ней обошелся. Возмущение Эндрю, занявшим место брата, как какой-нибудь рыцарь, бросившийся спасать безутешную юную деву. Гнев на свою внезапно проснувшуюся чувственность… Плюс еще Аннабелл. Эта белокурая голубоглазая красотка тоже имела отношение к тому, что ее, Эвелин, жизнь в последнее время превратилась в кошмар. Господи, послать бы их всех подальше!

— Дорогая…

— Хватит! — взорвалась она, с яростью глядя на мужа.

— Ты о чем? — Он явно был обескуражен, и Эвелин, заметив это, испытала какое-то мрачное удовлетворение.

— Хватит покрикивать на меня, как на нерадивую ученицу. — Она уже еле сдерживалась, чтобы не высказать все, что накипело у нее на душе.