Его невыносимая невеста - Натали Палей

class="p1">Мы с Мирой переглянулись и поняли друг друга с полувзгляда — мы обе любили вкусно поесть. А когда я много работала в лаборатории, подруга постоянно снабжала меня сладким, так как мой мозг требовал подпитки. Причем не просто конфетами или обычными пирожными, а обязательно — моими любимыми. При этом единственная дочь лорда Эйна всегда покупала пирожные за свой счет и отказывалась брать у меня возмещение.

— Я слышала, что здесь лучшие в мире десерты, — словно прочитав мои мысли, шепнула Мира мне на ухо. — Особенно роскошным выходит любимые тобой апельсины в карамели.

— Его подают с мороженым и взбитыми сливками, — шепнул рядом уже другой голос — мужской, а я вздрогнула от неожиданности, вспомнив, что слух у потомков драконов тонкий и чуткий.

— Это твой любимый десерт? — тихо уточнил Ричард, пока нас провожали к столику в центре зала.

— Один из.

— Хм. Буду иметь в виду. Я его ни разу здесь ещё не пробовал. — И вдруг уточнил: — А те конфеты, которые я отправлял тебе с Джеком, тебе понравились?

— Которые?

Честон каждый день отправлял мне разные конфеты. И никогда не повторялся. Самые первые были трюфельные.

— Трюфель я не люблю. Но девочки в Доме оценили. И Мира тоже.

— Ясно. Девочки, значит. И Мира.

Слуга Честона на следующий день после вечеринки принес огромную коробку трюфельных конфет ручной работы. Я тогда скривилась и заявила Мире, чтобы отдала девчонкам.

— Ты все конфеты от Честона собираешься отдавать? — возмутилась подруга.

— Пока я злюсь на него, да. Тем более я не люблю трюфель, ты знаешь.

— Но это будет подозрительно, — возразила Мира. — Я тогда часть отложу себе и скажу девочкам, что мы наелись и решили угостить их. А Честону пока не буду говорить, какие ты любишь конфеты. Бессмысленно, пока ты бесишься.

Ричард же решил продолжить допрос:

— Марципан тоже не оценила? — догадался он.

— Ненавижу марципан, — вздохнула.

— Грильяж?

— Тоже нет.

Лакей отодвинул стул с высокой и мягкой спинкой, помогая мне устроиться за столом, Ричард сел рядом и развернулся ко мне, буравя взглядом.

— И что же ты любишь? — В голосе парня прозвучали требовательные нотки, словно мой ответ был очень важен для него. Подумала, что мы совсем ничего не знаем друг о друге, а это опасно для нашей легенды и тихо перечислила:

— Я люблю клубнику в шоколаде, апельсины в карамели, пирожное «Пьяная вишня». Ещё обожаю «Шантэр».

— Шантэр? — В синих глазах мелькнуло недоумение.

Захотелось напомнить, что я из хорошей и довольно обеспеченной семьи барона Эресби. Может, мой отец и не высокородный, но средств на то, чтобы меня побаловать, в том числе на редкие деликатесы, у него точно хватало. Тем более, моя мама была известной в нашем поместье сладкоежкой и даже научила нашу повариху готовить многие торты, пирожные и другие десерты, которые любила. В том числе мое любимое воздушное пирожное «Шантэр».

— Ричард, ты сказал: «Шантэр»? — вдруг вмешался в наш диалог Рэт. Голос парня показался удивленным.

— Да. Его любит Кимберли.

— Вы имеете в виду кэрнийский десерт «Шантэр»? — уточнил кэрниец и впился в меня острым взглядом, от которого отчего-то захотелось поежиться.

— Да, по-моему, мама упоминала, что он кэрнийский, — подтвердила я, немного подумав, вспоминая.

Гости Бирна обменялись взглядами — донельзя пораженными. Рэт же уставился на Ричарда, который отчего-то показался мне напряженным и чем-то недовольным.

— «Шантэр» назван в честь королевской часовни в Кэрнии, посвященной легендарному Высшему жрецу Шантэру Орэ, — вдруг проговорил Рэт. — Это воздушное пирожное с очень нежной глазурью из слоёного теста, заварного теста, свежей карамели и специальных взбитых сливок под названием «Шант». Заварное тесто и крем тоже не так-то просто приготовить. Если хоть что-то пойдёт не так, это испортит весь изысканный и сложный в приготовлении десерт.

— И мама всегда так говорила, — согласилась я, с возрастающим удивлением слушая парня. — Но нашу повариху мама хвалила. Похоже, Энн справлялась с его приготовлением.

Некоторое время Рэт смотрел на меня так, словно я сказала что-то очень неприличное.

— В ресторанах и кафе Кэрнийкой империи «Шантэр» не подают, — с задумчивым видом продолжил парень, подавшись в мою сторону. — Его готовят лишь на императорской кухне и подают на императорский стол. Мне лишь однажды довелось попробовать это невероятно изысканное угощение. На приеме во дворце нашего императора.

12.3

— То есть вы хотите сказать, что в Кэрнийской империи «Шантэр» готовят исключительно для семьи императора? — уточнила я.

— Именно.

Рэт уставился на меня так, словно я прямо на глазах всего кэрнийского двора отобрала эксклюзивный десерт у самого императора и съела его за обе щеки.

— Ну рецепт же не засекречен, — усмехнулась я, не понимая странной реакции Рэта и его парней на мои слова.

— Засекречен, — вдруг выдал он. — Его знает только главный повар императорской семьи. Даже его помощники не в курсе рецепта.

На мгновение я растерялась. Просто от нелепости ситуации. На что намекает этот парень? Он просто сжирал сейчас меня потемневшим от подозрений взглядом, от которого мне стало неуютно. Возможно, мама какое-то совершенно другое пирожное назвала «Шантэр». Тоже воздушное, с нежным кремом и сливками. Возможно, она просто слышала когда-то об уникальном и засекреченном императорском десерте и немного пофантазировала, и помечтала.

Об этом вдруг и заявил Рэту Ричард. Спокойным и слегка насмешливым тоном, который явно намекал на нелепость поведения Рэта. И кэрниец перестал съедать меня взглядом, расслабился и даже улыбнулся. Правда, его улыбка больше напомнила мне звериный оскал. Лишь на мгновение, но все же стало как-то холодно. Моргнула — и вновь передо мной беспечное выражение на вполне симпатичном лице. И остальные кэрнийцы заметно расслабились.

— Скорее всего, так и есть, — кивнул Рэт и больше он не заговаривал о кэрнийском десерте весь вечер.

Вот только я постоянно ловила на себе его задумчивый взгляд. И совершенно не могла понять, что он означал. А еще ощущала, как рядом напряжен Честон.

Внешне мой фиктивный жених выглядел расслабленным и невозмутимым, шутил, рассказывал интересные истории, но каким-то шестым, наверное, чувством, я ощущала его напряжение.

Из-за этого странного ощущения я иногда искоса поглядывала на Честона, но выражение его лица не подтверждало мои подозрения. Поэтому временно я расслаблялась,