Беру тебя в мужья - Джоанна Рид

Она улыбнулась — вернее, заставила себя выдавить улыбку — и затараторила:

— Я теперь понимаю, быть замужем за исполнительным директором процветающей фирмы совсем не просто! Возможно, мы перенесем наш медовый месяц на Пасху. Тогда и съездим куда-нибудь вместе с Рози. А поскольку нам с Брентом жить вместе до конца дней наших, пожалуй, можно не огорчаться, что мы побыли настоящими молодоженами всего два дня. Как ты думаешь? — Клодия говорила легко, с улыбкой, но на сердце у нее кошки скребли.

«До конца дней наших…» На расстоянии сотен миль друг от друга, — да нет, не сотен миль, на расстоянии сотен световых лет. Трудно представить, как я выдержу такое сосуществование, если не уляжется и не умрет эта постоянно бушующая во мне потребность в ласках Брента, это не утихающее желание. Необходимо без конца напоминать себе о прошлом, о его предательстве, иначе меня ждут новые унижения, потому что, можно не сомневаться, я снова в него влюблюсь.

Слава Богу, хоть отец совершенно спокоен.

— Пойду приготовлю чай, — сказала Клодия.

Когда она внесла поднос в маленькую уютную гостиную, Рози, Брент и Гай сидели на полу и с одинаковым восторгом и интересом возились с игрушечным поездом. Брент неохотно поднялся и взял у нее чашку.

— Мне нужно ехать. Я буду скучать по тебе, Кло. Вернусь, как только смогу.

Клодия знала, что это всего лишь работа на публику, и все же ее сердце откликнулось и наполнилось чувством, которое она не хотела сейчас анализировать.

Однако отцу показалось бы странным, если бы она не пошла проводить мужа к машине. И Клодия вышла вслед за Брентом. За ними увязалась было и Рози, но Гай остановил внучку.

— На улице дождь, куколка. Побудь с дедушкой и поиграй со своим поездом, посмотри, какие крошечные сиденья в вагончиках.

За дверью их встретил холодный моросящий дождь. Прекрасное бабье лето кончилось, за углом пряталась зима. Но в сердце Клодии она уже давно воцарилась. Брент стоял у машины, доставая ключи, и в глазах у него был серебряный лед, а в голосе студеный мороз.

— Не знаю, как надолго я уезжаю. Буду тебе звонить. Я найму детектива и посмотрю, что можно сделать, чтобы отследить твои пропавшие деньги. Возвращайся в дом, пока не промокла.

Так вот почему он прервал наш призрачный медовый месяц, подумала Клодия. Деньги… Не потому, что пошел навстречу моим желаниям и не из-за Рози. Всего лишь деньги. Он раскошелился, выложил огромную сумму, чтобы иметь при себе дочь, но перспектива получить деньги обратно заставила Брента забыть и о дочери, и о необходимости поддерживать видимость благополучного брака — тут же умчался, сломя голову.

После отъезда Брента эта мысль не выходила у Клодии из головы.

— Ты просто извелась от тоски, — сказала ей как-то Эми.

Клодия не обиделась и не стала возражать. Старая женщина, которая была рядом с ней всю жизнь, знала ее слишком хорошо.

— Да, я очень скучаю, — согласилась она и, собрав все силы, чтобы слова прозвучали как можно убедительнее, добавила: — Но он сказал, что скоро вернется.

Брент отсутствовал почти две недели. Каждый вечер он обязательно звонил и заканчивал разговор просьбой: «Скажи всем, что вопрос оказался более сложным, чем я думал», — после чего неизменно просил позвать Рози.

Гай, как всегда, сидел у камина и читал, а Клодия пошла на кухню, чтобы кое-что погладить. Она как раз закончила свою работу и складывала гладильную доску, когда Эми, которая убирала в холодильник испеченный к ужину пирог, предложила:

— Как насчет чашечки чаю? Насколько я знаю твоего отца, он бы не отказался.

Клодия отрицательно покачала головой. На нее навалилось вдруг необоримое желание уйти куда-нибудь и этим, хоть в малой степени, изменить течение своих мыслей и чувств, притушить нервозность, беспокойство, дурные предчувствия, которые с каждым днем все сильнее терзали ее душу.

— Пожалуй, я съезжу в «Фартингс-Холл», посмотрю, как идут дела у строителей.

Кроме всего прочего Клодии хотелось побыть одной. Конечно, она взглянет, как идут работы — надо же потом что-то рассказать, — но главное, она найдет спокойное местечко и постарается уговорить себя принять существующее положение вещей, смириться с откровенным равнодушием Брента.

— Ты заберешь Рози из школы? И покорми ее, хорошо? Не знаю, сколько я там пробуду.

— Конечно. Вот будет здорово, когда мы снова вернемся домой! И не волнуйся насчет своего мужа — он и минуты лишней не останется в Лондоне без вас с Рози!

Ехать было недалеко, всего несколько миль. Оставив машину на подъездной дорожке, Клодия сразу же пошла навестить Старину Рона. Тот настоял, чтобы она выпила с ним чашечку чаю, и Клодия выпила, стараясь не очень морщиться от крепчайшей заварки. Она не могла сдержать улыбки, когда Старина Рон стал уверять ее, что не спускает глаз с этих бездельников-строителей — следит, чтобы они не били баклуши.

Беседа с Роном улучшила ее настроение, но ненадолго. Клодия даже не взглянула, что делается на месте бывшего ресторана. Не заинтересовал ее и вырытый пруд, новая отопительная система, но вот кухня!.. Кухня совершенно преобразилась. Стены выложили матовой терракотовой плиткой. Встроенные шкафы, навесные полки, изготовленные из натуральных материалов, удобная плита с хорошей вытяжкой — все радовало глаз.

Мечта Эми наконец-то сбылась. А ее?

Рабочие позволили себе отвлечься от дела только для того, чтобы рассказать Клодии о своих успехах. Она тоже не стала задерживать их разговорами — осенний день короток.

Настроение у Клодии было ужасное.

Ее мечтам сбыться не суждено. Потому что мужчина, в которого она влюбилась, никогда не существовал. Это была иллюзия, когда-то созданная для нее Брентом. Реальность оказалась совершенно иной, реальность — это то, что она узнала от Хелен.

Клодия вдруг остановилась, прямо посреди широкой дубовой лестницы. А можно ли верить мачехе? — пронеслось у нее в голове. Обманщица, воровка, замыслившая вместе с любовником обобрать до нитки обожающего ее мужа, заслуживает ли она доверия?

Но тут же приоткрывшаяся было тяжелая дверь, за которой скрывалась робкая надежда, захлопнулась. Даже если Хелен лгала, подумала Клодия, у меня есть собственные доказательства: гневное лицо Брента, стремительно выходящего из комнаты мачехи, его глаза, ослепшие от ярости, — он даже не заметил меня! Я никогда не видела Брента в таком гневе, поэтому не стала его догонять и пошла в комнату Хелен. И услышала то, что изменило всю мою жизнь.

Хелен, конечно, лгунья, но какой ей был смысл, во всяком случае, в то мгновение, говорить неправду?

Клодия понимала: было бы очень соблазнительно заставить себя поверить, что Хелен тогда лгала, лгала обо всем: и о том, о чем якобы говорил Брент, и о том, что он якобы делал. Но как свести концы с концами, как игнорировать тот факт, что Хелен ничего не выигрывала, придумывая эту историю?