Только позови - Мирна Маккензи

Занятия по самообороне едва начались, но Лукас уже почувствовал себя не в своей тарелке. Ему и Женевьеве приходилось постоянно соприкасаться телами, что оказалось рискованно.

«Следует нанять ей женщину-тренера», — подумал он.

Но Лукас хотел обучать Женевьеву сам, ведь он знал не только общеизвестные приемы борьбы, но также и запрещенные. Он решил обучить ее всему, что знает. Когда занятия закончатся, Женевьева будет уверена, что справится с любой критической ситуацией.

— Иди на меня так, будто хочешь сбить меня с ног, — приказал он ей во время одного из занятий. — Я должен поверить в то, что ты действительно можешь меня разоружить и вывести из строя.

Она сделала так, как он сказал, но вяло, без энтузиазма.

— Женевьева, ты знаешь, что это важно!

— Я знаю. Я хочу делать так, как ты говоришь. А вдруг я тебя пораню?

— Жен, ты намного меньше меня. Ты изящная принцесса. А я огромный и злой черный рыцарь. Ты меня не поранишь.

— Понятно. Я слабая…

— Ты знаешь, что я не это имел в виду. Я говорю об опыте и намерении. Ты слишком добрая.

— Я могу быть злой! — Она обнажила зубы, и он рассмеялся.

— Жен, ты должна повергнуть меня благодаря навыкам борьбы, а не с помощью шуток.

— Мне просто неприятно бить того… кто мне нравится.

Услышав это, Лукас едва не упал перед ней на колени. Ему не хотелось ей нравиться.

— Ну вот, вы только посмотрите на его хмурый вид! Теперь я действительно тебя разозлила. Ты пытаешься мне помочь, а я почти не прикладываю никаких усилий.

— Нет, все в порядке, Женевьева. В самом деле. Постарайся почувствовать свою уверенность. Если тебе это удастся, половина битвы выиграна.

— Уверенность? Хм…

— Вспомни, как мистер Хили обвинял тебя в обмане, а ты доказывала ему обратное.

Женевьева наморщила нос, но мгновенно почувствовала себя уверенной. Он рассмеялся:

— Отлично! Теперь перестань смотреть на меня, как на мистера Хили, и представь, будто я плохой парень, который хочет тебя обидеть.

Женевьева медлила, и тогда он сказал:

— Я обижал людей. Многих.

Она снова не показалась ему ни рассерженной, ни испуганной.

— Я знаю, как сильно ты страдал, Лукас.

И внезапно он потерял самообладание. Как Жен удается этого добиваться?

— Ладно, давай я тебе кое-что покажу, — произнес он и объяснил ей прием. — Теперь нападай на меня.

Она выполнила приказ, опять без особого энтузиазма, но намного увереннее, чем прежде. Когда их тела столкнулись, оба упали на пол и несколько раз перевернулись, обнявшись. Лукас, в конце концов, оказался в полулежачем положении, колено Женевьевы было недалеко от его рта.

— Хорошая попытка, — произнес он. Откуда-то из-под его локтя послышалось сдавленное хихиканье.

— Ты, должно быть, смеешься надо мной? — тяжело дыша, бросила ему Женевьева. — У меня ничего не получилось.

— Ты только пробовала.

— Я должна была действовать иначе.

— Этот прием не единственный, с помощью которого можно повалить человека на землю.

— Я надеюсь, что у меня получится. — Ее голос казался таким несчастным. Лукас лежал на спине, а она стояла на коленях над ним, упираясь ладонями ему в грудь. — Я никогда не занималась физической борьбой, никогда не дралась.

О, лучше бы она этого не говорила! Лукас представил Женевьеву в постели. Легкий ветерок обдувает ее тело, их освещает лунный свет, а он целует ее мягкую бархатную кожу…

— Я определенно уверен, что ты справилась. — Каким-то образом ему удалось вымолвить эти слова. — Тебе просто нужно немного практиковаться.

Произнеся это, Лукас уступил искушению, притянул Женевьеву к себе и поцеловал.

С ее губ сорвался приглушенный стон. Она прильнула к нему и запустила пальцы в его волосы, отвечая на его поцелуй.

— Жен?

— Ммм?

— Ты должна… — Он простонал. — Ты должна снова попробовать сбить меня с ног. Боюсь, я не лучший тренер в мире…

Она замерла и посмотрела ему в глаза:

— Ты отличный тренер, но… нам лучше позаниматься завтра.

— Да, — произнес он, надеясь, что завтра у него будет больше самообладания.

— Я научусь. Я буду очень стараться!

— В следующий раз я не буду тебя целовать, — тихо произнес он. — Я говорю это на тот случай, если ты решила, будто я воспользовался ситуацией.

Женевьева неторопливо растянула губы в печальной улыбке.

— Лукас, ты должен знать, что мне нравится тебя целовать, — произнесла она и, словно в подтверждение своих слов, прижалась сладкими губами к его рту. — Просто я не хочу, чтобы мне это нравилось.