Как приручить джигита - Аня Истомина

Не знаю, откуда во мне берётся столько скорости и ловкости, но я пулей вылетаю из машины, услышав вслед лишь короткое:

— Юля!

Просто бегу сломя голову, не разбирая дороги. Не знаю, пытался ли меня догнать Дамир, не понимаю, куда несут меня ноги, но выдыхаю только тогда, когда внезапно оказываюсь у входа в метро.

Глава 28. Проклятие

Испуганно оборачиваюсь назад, но Дамира нет. Не знаю, чего приносит мне это открытие больше, — разочарования или облегчения, но от чего-то я судорожно вздыхаю и понимаю, что уже ничего не вижу перед собой из-за слезящихся глаз. Оперевшись спиной о стену, пытаюсь отдышаться и вытираю холодную влагу с ресниц.

Тупо пялюсь на большой торговый центр через дорогу от метро. Немного помедлив, направляюсь туда.

Несмотря на всю самокритичность, я не готова сейчас себя винить, и мне очень хочется спихнуть всю вину на кого-то. Но Дамир тоже не виноват. Он честно предупреждал меня про фиктивные отношения, я на это согласилась.

Может, он и сексом со мной не планировал заниматься, просто так случайно получилось, а теперь я задела его чувствительную мужскую натуру. Пусть во всём останется виновата эта дурацкая утяжка, которую я потеряла так не вовремя.

Слышу, как в сумке звонит телефон, но, увидев, что это Дамир, просто отключаю звук. Потому что не готова я снова выяснять отношения. Пусть всё останется так, как получилось. Смысл уже после драки кулаками махать? Не сложилось — и не сложилось. Оно и не могло сложиться — это ежу понятно.

В торговом центре покупаю себе стакан кофе без сахара. Не люблю без сахара, но сейчас он отлично подходит под мое настроение. Быстро иду вдоль бутиков, выглядывая среди них магазины с бельём. В нескольких не продаётся ничего подходящего — все комплекты на модных стройняшек.

К счастью, я все же нахожу один магазинчик с чулочно-носочными изделиями, и там, по невероятному везению, есть корректирующее белье. Правда, ценник на него не очень гуманный — как на хорошие зимние ботинки ребенку. Но деваться некуда. Кажется, если я не верну эту несчастную утяжку, это проклятие на мне так и будет висеть.

— Проклятие утяжки, — усмехаюсь себе под нос.

Проклятие комплексов и низкой самооценки — вот что это. Не по зубам мне такой мужик, хоть убейся. И я понимаю, что дело даже не в национальности. Был бы русский, я бы и в нем подвох искала. А тот, кто ищет, как говорится…

Выбрав более-менее похожую на Танину по цвету и форме утяжку, давлю в себе жабу и покупаю её. А потом захожу в метро и еду на работу. Я уже прилично опаздываю, но боюсь заглядывать в телефон, чтобы написать девочкам, потому что там напоминание в виде пропущенных о том, что розовые очки бьются стёклами внутрь. Негоже своим свинячим рылом лимоны нюхать.

А от мыслей о том, что я просто пытаюсь себя успокоить, я отмахиваюсь, как от назойливых мух. Раньше надо было появляться в моей голове, когда была возможность объясниться. Ведь могла бы сказать просто: “Извини, я напилась и не помню, как ты довозил меня до дома. Вот и решила на всякий случай перестраховаться.” Про утяжку Дамир и не догадывается даже.

Медитирую на утреннюю суету, и кажется, что это не я, а кто-то другой сейчас чувствует эту ноющую тоскливую боль в груди и слушает гулкие удары сердца. Я умею держать эмоции глубоко внутри. Даже когда жених бросил меня в трудном положении, я ни словом плохо о нём не обмолвилась ни маме, ни Роме ничего никогда не говорила. Только близкой на тот момент подруге рассказывала свои чувства, но даже не плакала.

А сейчас вот этой девушке, за которой я наблюдаю со стороны, хочется встать в середине метро и заорать, завыть в голос. Мне очень нужно, чтобы меня пожалели и погладили по голове, пообещав, что всё обязательно будет хорошо.

Но вместо этого я бреду в равнодушной толпе, точно так же равнодушно глядя по сторонам, поднимаюсь на эскалаторе к выходу из метро и буквально через десять минут захожу в наш офис.

Здороваюсь с охраной на ресепшене и, вызвав лифт, расстёгиваю пуховик. Смотрю на помятую рубашку и, тяжело вздохнув, понимаю: целый день придётся делать вид, что у меня всё хорошо и ничего особенного не произошло. В принципе, я к этому привыкла, но сегодня как-то особенно тяжко. В зеркале лифта разглядываю свою кислую мину и пытаюсь улыбнуться — получается фальшиво.

Зайдя в кабинет, тут же напарываюсь на взгляды девочек.

— Юля, ты где была? — шепчет Таня, склонившись над столом. — У нас новый начальник приехал знакомиться. Мы тебе обзвонились. Сказали, что ты в больницу отпросилась.

— Я проспала, — виновато пожимаю плечами. — Телефон на беззвучном был, не слышала ни будильника, ни звонков. Неслась на работу, так и забыла включить. Ну, и как вам новый начальник?

Снимаю пуховик, вешаю на плечики в шкаф. Вот тут как красноречиво поднаврать получилось, а! Глазом не моргнула. Почему с ним так не получается?

— Да козлина, — вздыхает Таня тихо.

— Но, зато молодой и симпатичный, — чуть громче усмехается Зоя.

— Ну, молодой козёл всегда лучше, чем старый козёл, — тихо усмехаюсь. — У нас есть Зоя. Будем её грудью на амбразуру кидать.

— А что сразу меня-то? — возмущается она.

— А кого? — оборачиваюсь к ней, приподнимая бровь. — Таню? Она замуж выходит. Или меня с моими тремя подбородками?

— А может, он любит пышечек? — парирует Зоя. — Ты пуговичку на рубашке расстегнёшь, он твою ложбинку увидит и забудет, о чём ругался. А мне и показать-то нечего.

— Ага, — вздыхаю. — Отмазывайся давай. Глазки у нас только ты строить умеешь.

— Не-не-не, ищите другую жертву, — вздыхает подруга. — Я на такое не подписывалась. Снобы — это не моё.

— Танюш, — кладу перед Таней пакет с утяжкой, с которой предусмотрительно сорвала бирки. — Возвращаю тебе. Спасибо.

— Это что? — удивлённо хмурится она и заглядывает в пакет. — Утяжка? Это не моя.

— Почему? — делаю честное удивленное лицо и сажусь за свой стол.

— Да нет, это не моя, — достаёт она утяжку из пакета и с сомнением смотрит на нее.

— Да твоя, твоя, — успокаиваю её.

— Да не моя это, — усмехается она и кидает ее мне. Ловлю. — Моя у меня. Я же ее с тебя еле стянула в туалете, когда тебе приспичило пописать, и убрала в сумку, чтоб ты не мучилась больше. Ты что, не помнишь?

Смотрю на неё несколько секунд, не мигая, а затем тихонько