Без надежды - Колин Гувер

– Ты в порядке? – спрашивает он. Я смотрю на него. Он стоит напротив меня за барной стойкой. – Ты где? Похоже, ты на время отключилась.

Покачав головой, я включаюсь в беседу:

– Все нормально.

Он берет нож и начинает резать помидор. Меня поражает сноровка, с какой он им орудует. Есть ли вообще что-нибудь, чего не умеет делать этот парень? Нож на разделочной доске замирает, и я смотрю на Холдера. А он с серьезным видом глядит на меня сверху вниз:

– О чем задумалась, Скай?

Он несколько мгновений наблюдает за мной, ожидая ответа. Но я молчу, и он снова опускает взор на разделочную доску.

– Обещаешь, что не будешь смеяться? – спрашиваю я.

Сощурившись, он размышляет, потом качает головой:

– Я говорил, что всегда буду честным, поэтому – нет. Не могу обещать, потому что ты бываешь смешной, и это настраивает меня на провал.

– Ты всегда все усложняешь?

Он ухмыляется, но не отвечает и продолжает смотреть на меня, словно провоцируя на откровенность. К несчастью, я не привыкла уклоняться от провокаций.

– Ну, хорошо. – Я выпрямляюсь на стуле, делаю глубокий вдох и разом выбалтываю все свои мысли. – По правде говоря, я ничего не понимаю в этих свиданиях – если это вообще свидание, – но знаю, что это не просто встреча двух друзей, поэтому начинаю думать о том, что случится дальше, когда тебе пора будет уходить; собираешься ты целовать меня или нет, вообще-то, я терпеть не могу сюрпризы, поэтому мне как-то неловко, ведь на самом деле я хочу, чтобы ты поцеловал меня, и это, наверное, наглость с моей стороны, но мне почему-то кажется, что ты тоже хочешь меня поцеловать, вот я и подумала, насколько было бы проще, если бы мы сейчас поцеловались и ты возился бы с ужином дальше, а я перестала бы прокручивать в голове всякие сценарии. – Я делаю невероятно глубокий вдох, словно в легких не осталось ни капли воздуха.

Холдер перестал резать овощи где-то на середине моей тирады – не помню только в каком месте. Он смотрит на меня с полуоткрытым ртом. Я медленно выдыхаю, думая, что вот сейчас он уйдет. И, как ни печально, я не могу его за это винить.

Он осторожно кладет нож на разделочную доску и, не отрывая от меня взгляда, опирается ладонями на столешницу. Я опускаю руки на колени и жду его реакции. Все, на что я способна.

– Это, – многозначительно заявляет он, – самая длинная фраза, какую мне доводилось слышать.

Я закатываю глаза и откидываюсь на стуле, потом складываю руки на груди. По сути дела, я только что умоляла его поцеловать себя, а он критикует мою грамматику.

– Расслабься, – с усмешкой говорит он.

Он ссыпает помидоры с разделочной доски в кастрюлю, потом ставит ее на плиту. Затем регулирует температуру конфорки и кладет пасту в кипящую воду. Закончив все дела, вытирает руки полотенцем, обходит барную стойку и приближается ко мне.

– Встань, – командует он. Я смотрю на него с опаской, но подчиняюсь. Медленно. Когда я встаю к нему лицом, он кладет руки мне на плечи и оглядывает комнату. – Гм, – бубнит он, словно размышляя вслух. Бросив взгляд в сторону кухни, он скользит руками по моим плечам и берет меня за руки. – Пусть холодильник снова послужит нам задником.

Он тащит меня на кухню и ставит, как куклу, к нему спиной. Потом упирается обеими руками в холодильник по бокам от моей головы и впивается в меня взглядом.

Не о таком романтическом поцелуе я мечтала, но сойдет и так. Я просто хочу покончить с этим. Тем более сейчас, когда он устроил такой спектакль. Он медленно наклоняется ко мне, а я делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

Я жду.

И жду.

Ничего не происходит.

Я открываю глаза. Холдер так близко от меня, что я вздрагиваю, а он только смеется. Но не отстраняется, и его дыхание щекочет мне губы, как кончики пальцев. От него пахнет мятой и газировкой. Я и не предполагала, что они сочетаются, но так оно и есть.

– Скай, – тихо произносит он, – я не собираюсь мучить тебя, но перед приходом решил: сегодня не поцелую.

Его слова приводят меня в отчаяние. Моя самоуверенность мгновенно улетучивается, и для починки самомнения остро нужно получить эсэмэску от Сикс.

– Почему нет?

Он медленно опускает руку и подносит ее к моему лицу, потом проводит пальцами по щеке. Я стараюсь не вздрагивать от его прикосновений, и мне стоит больших усилий не показать своего возбуждения. Он следит взглядом за своей рукой, которая медленно скользит по моему подбородку, потом по шее и останавливается у плеча. Когда он вновь встречается со мной глазами, я замечаю в них неприкрытое вожделение. От этого мое отчаяние чуть ослабевает.

– Я хочу поцеловать тебя, – говорит он. – Поверь, действительно хочу.

Он опускает взгляд на мои губы и снова притрагивается к моей щеке. На этот раз я охотно льну к его ладони. С того самого момента, как он вошел в дверь, я нахожусь в его власти. Теперь я как воск в его руках.

– Но если действительно хочешь, то почему не целуешь?

Я в ужасе оттого, что сейчас в его отговорке прозвучит слово «подружка».

Он сжимает мое лицо в ладонях и наклоняет к себе. Потом начинает водить большими пальцами по моим скулам, и я чувствую, как ходит ходуном его грудь.

– Потому что, – шепчет он, – я боюсь, ты ничего не почувствуешь.

У меня перехватывает дыхание. Я припоминаю вчерашний разговор и смекаю, что напрасно разоткровенничалась. Нельзя было говорить, что, когда меня целует парень, я испытываю лишь оцепенение, потому что сам Холдер – несомненное исключение из этого правила. Я подношу руку к лицу и накрываю его ладонь своей.

«Я чувствую это, Холдер. Теперь чувствую». Мне хочется произнести эти слова вслух, но я не могу. Вместо этого просто киваю.

Он закрывает глаза и вздыхает, потом прижимает меня к груди. Одной рукой обнимает меня за спину, другой придерживает голову. Мои руки неловко висят по бокам, но я неуверенно вскидываю их и обнимаю его за талию. Наше объятие наполняет меня несказанным покоем. Мы одновременно притягиваем друг друга ближе, и он целует меня в макушку. Не такого поцелуя я ожидала, но этот нравится ничуть не меньше.

Мы продолжаем так стоять, но тут звенит таймер на плите. Холдер не сразу отпускает меня, и я улыбаюсь. Когда он начинает опускать руки, я смотрю в пол, не в силах взглянуть на него. Почему-то мои попытки избавиться от смущения все только испортили.

Словно чувствуя мое смущение, он берет мои руки в свои, и мы сплетаем пальцы.

– Посмотри на меня. – (Я поднимаю на него глаза, пытаясь скрыть разочарованность тем, что его тянет ко мне меньше, чем меня к нему.) – Скай, сегодня я не буду тебя целовать, но поверь: я никогда так не хотел поцеловать девушку. Так что не думай, будто мне не хочется. Ты понятия не имеешь, как сильно хочу. Можешь держать меня за руку, запускать пальцы мне в волосы, сидеть у меня на коленях, пока я кормлю тебя спагетти, но целовать тебя я сегодня не буду. И может быть, даже не завтра. Мне это нужно. Мне надо знать, что в тот момент, когда мои губы прикоснутся к твоим, ты почувствуешь то же самое, что и я. Потому что я хочу, чтобы твой первый поцелуй был лучшим в истории первых поцелуев. – Он подносит к губам мою руку и целует ее. – А теперь перестань дуться и помоги мне с фрикадельками.