Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

А самое плохое, что она поделилась своей идеей с бабушкой, и та тоже меня тыркает одновременно с мамой, в нашем общем чате.

Мне настолько удивительно их единодушие, что даже не знаю, как отбодаться.

Нахрен грубо не пошлешь, родня же, люблю их.

Все аргументы, типа, не мое, не хочу, отвалите и прочее, уже использованы и никакого эффекта от них нет.

Да и голова со вчерашнего дня совершенно другими вещами забита!

А тут еще и Машулька со своими вопросами не в тему!

— По Пашке, — круглит глаза Машулька, а затем подозрительно щурится, — или еще кто появился? О ком я не знаю? Аленка! А ну, колись!

— Нет никого, отвали, — отмахиваюсь я от доставучей подружки, — мама с бабушкой атакуют.

— Точно нет? — Машульке не откажешь в проницательности и каком-то, совершенно потустороннем чутье. — А засосы на шее у тебя были… Откуда?

— Какие, блин, засосы еще… — я краснею и отворачиваюсь. Торопливо скрываю чат с родней, уже принявшейся обсуждать, в каком формате использовать мой образ, так, чтоб народ в студию йоги повалил дружной толпой, подхватываю сумку, — мне пора.

— Куда?

— В туалет, блин! — срываюсь я, — пописать! Все?

— Вот реально, нервная ты, Ален… Прямо странная…

Машулька не отстает, семенит за мной, пытливо заглядывая в глаза.

— Беременная?

— Ой, все… — Закатываю я глаза, — от святого духа, что ли?

— Хм-м-м… Ну не зна-а-аю… — тянет Машулька, — а тот офигенный страшный чувак не появлялся больше?

— Какой? — безуспешно пытаюсь я притвориться тупой.

— Тот, — Машулька меня знает, потому наседает. Тем более, что явно чувствует своей тощей пятой точкой, что что-то мимо неё проплыло. А это же нереально! Нельзя такого допустить! — Тот самый!

— Отвали! — я добегаю до туалета и пытаюсь закрыться в кабинке.

— Аа-а-а!!! — горестно воет Машулька с той стороны двери, — я так и знала! Так и знала! Овца ты, а не подруга, вот что я тебе скажу! У нее мужик новый, а она молчит! И ни полслова! Да ты… Ты… Я с тобой вообще всем! А ты!

Я слышу, как она очень натурально шмыгает носом, и чувствую себя виноватой.

Реально ведь Машулька мне обо всем всегда рассказывает.

Даже такие вещи, о которых никто не знает больше. И про отчима своего, тварь и урода, из-за которого она сюда сбежала. И что с мамой не общается, ровно по той же причине. И про стыдное, с ее точки зрения, а с моей — явно подсудное. Будь моя воля, отчима бы ее уже посадили! Но она ни в какую!

И про последствия этого всего…

А еще про то, что она все равно верит в любовь. И в белых единорогов.

Короче, Машулька — моя самая близкая подруга, правда.

И никогда ничего из того, что я ей рассказывала, не утекало.

А тут…

— Ладно, — я выхожу из кабинки и изучаю зареванное лицо подруги. Реально горюет ведь! — Но никому! Поняла? Я и без того в влипла, похоже…

— Ты же знаешь!

— Ага, блин… Знаю… Кто меня с теткой подставил?

— Да она сама в шоке была, Ален, я же говорила! Им приносят эти билеты пачками! И в этот раз принесли тоже. Она и схватила, сразу обо мне подумала! Ну кто знал?

Это все я уже слышала, и не раз.

И про то, что потом в администрации был жесткий шмон, а что искали, не говорили, и инициировал этот шмон сам мэр…

Короче, похоже реально произошла путаница какая-то, из-за которой мы с Машулькой влетели тогда по самое не балуйся.

Приперлись, две звезды в поисках приключений. И нашли.

Да так, что мне до сих пор аукается.

— Все, хватит уже про это, — вздыхаю я. — Пошли. Посидим в кафе.

Мы спускаемся вниз, в студенческое кафе, берем себе по булочке с какао, прячемся в уголок… И я рассказываю Машульке вкратце и без подробностей, как я вперлась с Джокером.

По мере того, как я говорю, у Машульки все больше отвисает челюсть, а мой рассказ сопровождается эмоциональными комментариями:

— Да ла-а-адно! На колесе прям?

— Офиге-е-еть… Два раза…

— Какой телефон? Охренее-е-еть… Он стоит, как пол почки! Чего ты думаешь?

— Ой, да фиг с ним, что в маске! Глаза закрой и все!

И, финалочкой:

— Как ты его назвала???

— Да тише ты! — рычу я на нее, оглядываясь, но в кафе свободно. Пара девчонок сидят неподалеку, посматривают на нас. И явно пытаются подслушать. Но слышно только Машульку, слава всем богам.

И в самом углу кафешки кто-то за угловым столиком сидит. Не видно, кто, только экран ноута мерцает.

— Слушай… — Машулька тоже оглядывается, осознав, что переборщила, снижает тон, — и чего? Он признался?

— Нет, — нехотя отвечаю я, — знаешь, замер, такое ощущение было, что картинка зависла, а потом — вырубил связь!

— И все? — неверяще округляет глаза Машулька.

— И все.

— А ты?

— А что я?

— Перезвонила?

— Вот еще!

— Ну и дура!

— Сама дура!

— А вдруг это он?

— Тогда сам дурак. Испугался. Чего? Если так себя ведет, значит, чисто поиграть хотел. И не думал, что так быстро раскушу.

— А если не он?

— Тогда… Тогда стремно. И тем более перезванивать не буду.

— Почему еще?

— Стыдно, Маш! Стыдно! Мы с ним практически виртом занялись, а я его другим именем…

— Да-а-а…

— Вот понимаешь теперь, как я влетела? И что делать?

— Надо найти этого Семена и посмотреть на его реакцию!

— Нет!

— Да, Алена! Да!

— Блин, Маш, да стремно же!

— Стремно проворонить офигенного любовника! А вдруг он?

Задумчиво пью какао.

После бессонной ночи, последовавшей за неслучившимся онлайн-сексом, голова варит плохо. И я реально не понимаю, как лучше поступить.

И, главное, сама, дура, виновата!

Кто меня за язык тянул с этим именем? Зачем вообще?

Но в тот момент, разгоряченная, чуть-чуть не кончившая, я просто потекла не только внизу, но и вверху.

И ляпнула.

А он… Он просто отключился.

И, кстати, я Машульке наврала, что