Девадаси - Лора Бекитт

— Я не пойду, — заявила Тара. — Этот человек обманул Амриту! Он обещал приехать за ней, но так и не сделал этого!

— Киран говорил, что свадьба по разным причинам откладывалась. Вероятно, до женитьбы он не мог выехать из дома. Надо пойти, Тара. Отец Кирана — богатый землевладелец, отказ будет воспринят как оскорбление.

Девушка состроила гримаску.

— Разве не вы, англичане, вершите судьбы индийцев?

Джеральд едва сдержался, чтобы не вспылить. Что ему не нравилось в Таре, так это ее острый язык и манера прямо и резко высказывать свое мнение.

— Заминдар обладает большой властью, с ним нужно считаться.

Передавая Кирану свое согласие, Джеральд неловко поинтересовался:

— Как поживает ваша сестра?

— Джая вышла замуж три месяца назад.

— Она придет на свадьбу?

— Конечно.

Джеральд так и не смог забыть нежную, скромную девушку — идеал истинной индианки.

— Буду рад с ней повидаться.

Киран ничего не ответил. Ему не нравилось, что англичанин проявляет интерес к Джае. К тому же молодой офицер открыто жил с Тарой. Сама Тара тоже не вызывала в нем добрых чувств — она казалась Кирану чересчур самоуверенной и распущенной. Однако отец, считавший, что выступление девадаси несказанно украсит праздник, настоял на том, чтобы позвать танцовщицу на свадьбу.

Киран знал, что виноват перед Амритой. Но свадьба в самом деле несколько раз откладывалась. Отчасти это было связано с тем, что после внезапной смерти управляющего имением господин Рандхар настоял на том, чтобы сын занялся делами заминдари[16]. В результате Киран целый год был настолько загружен, что и думать не смел о поездке в Бишнупур. К тому же молодой человек не был уверен в том, что отец одобрит его затею привезти в Калькутту любовницу, не дождавшись бракосочетания с Мадхур, и не воспрепятствует его отношениям с Амритой.

Таре казалось странным, что ей придется танцевать на свадьбе возлюбленного своей лучшей подруги. Что ж, зато она сможет рассмотреть невесту Кирана и рассказать Амрите о сопернице. Желание навестить подругу давно зрело в душе Тары. Она бы съездила в Бишнупур еще несколько месяцев назад, но девушку останавливала мысль о том, что в храме она наверняка встретится с Камалом.

Джеральд был в красном мундире, треугольной шляпе и парике, а Тара надела фиолетовое сари с ярко-желтой каймой, звенящие золотые украшения, вплела в волосы золотистые, красные и розовые цветы.

В богатом доме заминдара царила праздничная суета. Среди гостей были как изысканно одетые европейцы, так и индийцы в пышных тюрбанах с брошью из драгоценных камней и элегантными перьями.

Как и предполагал господин Рандхар, появление офицера колониальной армии под руку с красавицей индианкой, да еще говорящей по-английски, произвело ошеломляющее впечатление, особенно когда гости узнали, что девушка — бывшая храмовая танцовщица, девадаси.

Киран, поклонник европейской культуры, пригласил на торжество англичан, и поэтому свадьбу нельзя было назвать чисто индийской. Это пришлось не по нраву родителям невесты и кое-кому из родственников, например мужу Джаи, немолодому брахману, который был очень религиозен и фанатично следовал обрядам.

Мадхур в ярко-розовом свадебном сари, увешанная драгоценностями и украшенная цветами, сидела рядом с женихом. Она не поднимала глаз и старалась спрятать лицо под покрывалом, как подобает застенчивой невесте, и все же Тара смогла разглядеть, что девушка очень молода, не старше четырнадцати-пятнадцати лет. У Кирана было серьезное, скорее даже отсутствующее выражение лица, не вязавшееся с парадным одеянием и праздничной атмосферой.

После того как жрец совершил обряд и начался свадебный пир, Тара незаметно подошла к Кирану, и молодой человек встретился с немигающим взглядом ее острых черных глаз.

— Почему вы не приехали к Амрите? — угрожающе прошептала девушка.

Киран вздрогнул. На мгновение ему почудилось, что он слышит голос судьбы.

— Не мог. Я обязательно это сделаю, если… если Амрита меня не забыла.

— Я хорошо знаю свою подругу, — сказала Тара. — Она никогда вас не забудет.

Потом она танцевала для гостей и произвела настоящий фурор, ибо никто из присутствующих ни разу не видел столь самозабвенного погружения в танец. Тара будто парила над бренным человеческим миром, ее искусство было сродни священному действу.

Джеральда Кемпиона не волновали танцы. Улучив момент, он подошел к Джае и поклонился.

— Здравствуйте. Вы меня помните?

— Да, — ответила молодая женщина и покраснела.

К счастью, в этот миг Джая стояла далеко от своего мужа, отца и брата, и они с Джеральдом могли немного поговорить.

Англичанин знал, что не вправе задавать вопрос о том, счастлива ли она в браке. На взгляд Джеральда, ее муж был чересчур угрюм и слишком стар для такой юной, прелестной девушки. Он представил их вдвоем, и у него сжалось сердце.

— Ваша жена очень талантлива, — заметила сестра Кирана.

— Тара мне не жена. При всем желании я бы не смог жениться на индианке — у нас разная вера. Разве что она приняла бы мою, — ответил Джеральд.

Оба замолчали. Молодой человек не знал, о чем говорить с этой девушкой. Ему просто нравилось смотреть на ее нежное лицо и слушать тихий голос, похожий на журчание ручейка в лесной чаще. В отличие от Тары Джая казалась удивительно беззащитной, утонченной. Джеральду чудилось, будто он видит ее хрупкую душу.

Почему истинная мечта всегда недостижима? Почему со временем человек ощущает в себе отсутствие прежних желаний и перестает понимать, для чего существует на свете? Люди надеются исцелиться от пустоты, тревоги и скорби с помощью любви, но часто ли встречается настоящая любовь?

Об этом думал не только Джеральд Кемпион; такие вопросы задавал себе и Киран, когда лежал в брачной постели рядом со спящей молодой женой. Девушка была прелестна и невинна, но он ничего о ней не знал, и она казалась ему чужой.

Он сдержал слово, которое дал отцу, исполнил свой долг, и теперь настало время подумать о себе. Тара сказала, что Амрита не могла его забыть, и это внушало надежду.

Правда, Киран по-прежнему боялся гнева отца, который продолжал поддерживать тесные связи как с колониальными властями, так и с высшим индийским обществом. Господин Рандхар, пристально наблюдавший за жизнью сына, рано или поздно узнает о его внебрачном увлечении и, вполне возможно, станет на сторону Мадхур и ее родителей.

Сам Киран не понимал, что в этом дурного. Многие европейцы содержат любовниц и при этом искренне привязаны к жене. Киран помнил примеры многих известных людей. Жена существует для того, чтобы поддерживать домашний уют и производить на свет потомство, возлюбленная — чтоб разделять с ней восторги любви.