Лорд полуночи - Джо Беверли

— Вас огорчает нерадивость крестьян? — спросил Ренальд.

— Я огорчена потому, что обошлась с ним гораздо резче, чем он того заслуживает.

Клэр решила вернуться, чтобы исправить ошибку, но Ренальд удержал ее:

— Разве он хорошо выполнил свою работу?

— У него на прошлой неделе погибла дочь — утонула в реке. Неудивительно, что… — ответила Клэр, осторожно отнимая руку.

— А что, если из-за него окажутся в опасности другие люди?

— Я знаю, знаю… Но я говорила с ним резко только потому, что хотела произвести впечатление на вас. Другой причины не было, — отозвалась Клэр и тут же поняла, что допустила ошибку.

— Что же, вы в конце концов решили стать моей женой? — удивленно приподнял бровь Ренальд.

— Нет! — призналась Клэр под его пытливым взглядом. — Просто я не хотела, чтобы вы считали меня ребенком или дурочкой. Я имею в виду после того, что случилось ночью.

— Заверяю вас, миледи, события прошедшей ночи не заставили меня считать вас ребенком. — В его глазах мелькнула насмешка.

Если бы не чувство собственного достоинства, Клэр попросту сбежала бы от него.

— Пойдемте на маслодельню, милорд.

Прохлада каменного строения освежила ее, и появившийся было румянец смущения у нее на щеках пропал. Негоже так волноваться в его присутствии! Ладно, скоро она будет свободна от него. Совсем скоро.

— Там загон для коров, — указала она на деревянную дверь. — Но сейчас дойные коровы и козы на пастбище. Вы знакомы с устройством маслодельни, милорд?

Ренальд задумчиво огляделся. В этом месте, куда редко заглядывали мужчины, он казался особенно огромным и мрачным.

— Я вижу, у девушек здесь много работы, — заметил он. Работницы украдкой разглядывали его, и Клэр поняла, что многие из них не отказались бы согреть постель нового хозяина. Впрочем, пусть это заботит Фелицию.

— Пастухи доят скотину и приносят молоко сюда. Здесь его процеживают. Надо учитывать, что…

— Они снимают с молока сливки.

Ренальд подошел к девушке, которая шумовкой снимала сливки, а затем переливала молоко в каменную емкость. Джоан была лучшей работницей маслодельни и никогда не проливала молоко, но едва Клэр увидела, как она пожирает Ренальда глазами, как ей захотелось отправить девушку работать в поле.

Лорд улыбнулся, обмакнул палец в сливки и, облизав его, обернулся к Клэр.

— Прекрасные сливки!

Клэр почувствовала, что снова покраснела: частью — от злости, частью — от какого-то непонятного волнения.

— Из прекрасных сливок делают прекрасное масло! Если только их не слизывают все, кто проходит мимо! — выпалила девушка.

Клэр двинулась к маслобойке, которой управляла Фрида — умелая работница средних лет. Но даже Фрида смотрела на де Лисла так, словно у нее были шансы оказаться в его постели. Клэр тотчас сосредоточила свое внимание на огромном чане.

— Здесь делают сыр. Но не из свежего, а из свернувшегося молока. — Она протянула Ренальду деревянную плошку.

— Это вчерашнее молоко, — ответил он, сделав глоток.

— Как вы догадались? — удивилась Клэр.

— Я знаю, что приготовление масла требует времени. Кроме того, содержимое этого чана еще не загустело, судя по тому, с каким звуком его перемешивают.

— Меня нисколько не удивляет, что вы знакомы с маслоделием, милорд, — поджав губы, язвительно заметила Клэр. — Женщины, как правило, в этом не разбираются.

— Согласен с вами, — ответил Ренальд не без насмешки. Он пропустил мимо ушей ее намек на то, что работницы маслобоен обычно не отличаются строгим поведением. — Куда теперь? — поинтересовался лорд.

— К ткачам, — ответила Клэр, подхватывая готовый упасть с головы плат.

В припадке раздражения она сорвала его с головы, скомкала и понесла в руке, стараясь не задумываться над тем, как выглядит со стороны с короткими волосами. Наверное, казалась смешной и нелепой, но бороться с обручем у нее больше не было сил. Она не хотела отвлекаться на него, потому что и без того общение с Ренальдом давалось ей нелегко. Клэр все больше убеждалась, что не может сладить с этим человеком.

Они вошли в лачугу, где стояли ткацкие станки, и чуть не оглохли от стрекотания множества челноков и глухих ударов решеток о рамы. Волокна пряжи так и кружили в воздухе.

Клэр повела Ренальда к одному из станков, отмахиваясь от налипающих на лицо пушинок. Вдруг она почувствовала какое-то прикосновение и обернулась. Он шел за ней, разминая пальцами шарик, скатанный из шерстяных волокон.

— Здешняя шерсть хороша?

— Самая лучшая в округе, милорд, — ответила Клэр, вдруг догадавшись, что Ренальд снял пушинку с ее волос. Она и не предполагала, что волосы столь чувствительны.

— Она в основном продается или остается здесь, для внутренних нужд Саммербурна?

— Мы продаем часть шерсти и часть полотна. Это одна из наших… — Клэр осеклась, вдруг вспомнив, что Саммербурн теперь не принадлежит их семье. — Это одна из ваших основных статей дохода.

— Она может стать «нашей», если вы захотите, леди Клэр. — Он бросил комочек шерсти на землю.

Предложение показалось ей вдруг соблазнительным. В конце концов, это ее дом, и их совместная прогулка по замку — лишнее тому подтверждение. Здесь работают ее люди, всех их она знает с детства.

— Я не захочу, милорд. Познакомьтесь: это Эльфгит, ваша старшая ткачиха. Она прекрасно знает свое дело. — В доказательство своих слов Клэр приподняла край тончайшего полотна, которое переливалось коричнево-золотистыми оттенками.

— Вы действительно великолепная мастерица, мистресс Эльфгит, — улыбнулся Ренальд.

— Это полотно должно было пойти на зимнюю тунику хозяина, — не поднимая глаз, ответила она.

Челнок взметнулся вверх, решетка скрипнула, и ткань заструилась вниз. Женщина укоризненно замолчала.

— А чего вы ожидали? — спросила Клэр, отводя Ренальда в сторону. — Мне жаль, что гибель отца затеняет ваш блистательный триумф, но его здесь всегда будут помнить и любить.

Даже если в его глазах на миг и появилось сочувствие, оно тут же исчезло.

— Воспоминания со временем тускнеют, леди, и иногда это к лучшему. А из этого полотна получится прекрасная туника для леди Саммербурн.

— Фелиции не нравится такой цвет, — ответила Клэр, выходя на улицу.

— Но вам он будет к лицу, так же как и вашему отцу.

Сердце у Клэр защемило от боли, но она не подала виду.

— Куда направимся теперь, милорд?

— Наверное, для первого раза достаточно.

— Но ведь все это теперь ваше! — Клэр вызывающе посмотрела на него в надежде уловить в его глазах хотя бы тень неловкости, которую, как ей казалось, должен был испытывать человек, незаконно захвативший чужое имущество. — Вам следует знать, чем вы теперь владеете. Все, до последней навозной кучи.