Грешник - Маргарет Мэллори

Алекс подозревал, что истинной причиной, по которой Глинис ушла от Магнуса, было то, что она его раскусила и в конце концов возненавидела.

— Я пыталась защищать от него людей его же клана, но не могла. — Глинис досадливо смахнула слезу. — Видела, как он однажды убил человека в порыве гнева. Тому не понравилось, что Магнус проявил интерес к его дочери.

Алекс погладил ее по щеке.

— Когда мы видели Магнуса в замке Дуарт, вся его злость, похоже, была направлена на тебя. Он когда-нибудь причинял тебе вред?

— Нет. Он знал, что, если сделает это, мой отец придет к нему с боевыми галерами, полными воинов. Магнус не хотел неприятностей. Но это было до того, как я ударила его ножом и ушла.

Алекс подумал, что при всех его грехах он по крайней мере увез Глинис достаточно далеко, чтобы она оказалась в безопасности от бывшего мужа. Это ему зачтется.

— Хватит серьезных разговоров. — По лицу Алекса расплылась улыбка, он наклонился над Глинис, его зеленые глаза плясали. — Если у тебя есть силы заняться любовью до завтрака, можешь на меня рассчитывать.

Глинис могла позволить Алексу прикасаться к ней в темноте, но сейчас, при свете дня, — совсем другое дело.

— Ой, извини. — Алекс нахмурился. — Я, наверное, сделал тебе больно?

Ей было больно, но не так, когда она вспоминала свое прошлое.

— А то мы можем попробовать что-нибудь другое.

Он бросил на нее такой греховный, многообещающий взгляд, что ее сердце сбилось с ритма.

— Я в порядке, — ответила она тоненьким голосом.

— Тогда что ты предлагаешь, Глинис? Ехать так ехать? — Он погладил внутреннюю сторону ее бедра, и у нее сбилось дыхание. — Когда исповедуешься священнику, епитимья, наверное, будет одинаковая, согрешим мы один раз или двадцать.

— Двадцать раз?

Ее голос прозвучал еще тоньше.

— Ты передумала? — Алекс вдруг посерьезнел. — Если да, только скажи, и я оставлю тебя в покое.

— Нет, — сказала Глинис. — Я просто не ожидала, что ты захочешь сделать это снова.

— Почему ты так решила? — Алекс засмеялся. Потом встал на колени и стал отвязывать от дерева углы одеяла. — Здесь душно.

Когда он потянулся вверх, Глинис бросились в глаза мускулы на его спине. Он не только способен задавать ей самые интимные вопросы таким тоном, словно они беседуют о погоде, он еще и совершенно не стесняется своей наготы. Впрочем, он же очень красив. И знает это.

Одеяло упало на землю, и Алекса осветило солнце. Он повернулся к Глинис, солнце блестело в золотистых волосках на его широкой груди и ласкало его рельефные сочленения. Глинис перевела взгляд ниже и сглотнула: Алекс был вполне готов заняться любовью прямо сейчас.

Он потянул вниз одеяло, которое Глинис прижимала к груди.

— Ну же, позволь мне на тебя посмотреть.

Глинис вспомнила, как Магнус высмеивал ее, говорил, что у нее слишком маленькие груди. Это был наименьший из всех его грехов, за которые он будет гореть в аду, но от этого ее воспоминания не становились менее болезненными. Она спросила:

— А мы не можем заниматься этим так, чтобы ты на меня не смотрел?

— Уж не начала ли ты стесняться — теперь? — Алекс скрестил руки на груди. — Если я тебя не увижу, мы сейчас же все прекратим. Я слишком долго этого ждал.

Глинис пришла в ужас:

— Ты с самого начала рассчитывал, что я лягу с тобой в постель?!

— Вовсе нет. — Он усмехнулся. — Но это не означает, что я не представлял тебя обнаженной.

— Это не одно и то же, — сказала Глинис.

Алекс поморщился:

— Конечно, я видел тебя прошлой ночью, но было темно.

— У меня слишком маленькая грудь! — выпалила она. Ее щеки пылали.

— Какой дурак тебе это сказал? — Алекс снова осторожно потянул за одеяло. — Ну, пожалуйста, Глинис. Ночью я достаточно много прикасался к тебе руками, чтобы иметь представление, какие у тебя груди. Пожалуйста.

Было ясно, что он собирается умолять ее, пока она не сдастся. Когда он снова предпринял попытку увидеть ее наготу, она разжала пальцы, и покровы упали.

— Ох, дорогая, мое воображение меня жестоко обмануло. Ты прекрасна, как те русалки, которые заманивают мужчин в море на погибель.

Его слова и польстили Глинис, и одновременно смутили ее.

— Алекс, может, теперь ты ляжешь?

Вместо этого он встал перед ней на колени и стал покрывать ее поцелуями, начиная от пальцев ног и перемещаясь все выше, пока не остановился возле колена. Пощекотав его языком, он двинулся еще выше. В животе у Глинис разлился жар. К тому времени, когда его губы достигли ее груди, у нее сбилось дыхание. Алекс обхватил ее груди руками.

— Они само совершенство. — Он напряженно посмотрел ей в глаза. — Как и их обладательница.

В разгорающемся солнечном свете Глинис смотрела, как Алекс ласкает языком ее набухший сосок. Потом он взял его в рот и застонал, Глинис закрыла глаза и отдалась охватившим ее ощущениям. Когда она уже думала, что не может больше вынести, он поднял голову и поцеловал ее в плечо, потом провел языком по ложбинке над ключицей. Теплыми губами и языком стал прокладывать дорожку по ее шее до уха. Когда он снова припал к ее губам, ей казалось, что она плавится и сливается с землей.

Каждым движением своих сильных рук Алекс стирал еще одно неприятное воспоминание о том, как ее касался Магнус. Глинис мечтала, чтобы этот мужчина без остатка вытеснил из ее жизни все неприятности и унижения и заменил их счастьем и радостью. Как же она его хотела! Глинис обвила ногами его бедра, торопя блаженный миг.

— В этот раз я не буду спешить, — сказал Алекс ей на ухо. — Я постараюсь сделать все, чтобы ты не очень скоро меня забыла, Глинис Макнил.

«Вряд ли это вообще когда-нибудь случится».

Глинис чуть было не рассмеялась, но у нее захватило дух — Алекс опустил руку между ее бедер. Поначалу, когда он только начал творить над ней свою магию, она ослабела, но потом наслаждение перешло в нарастающее внутреннее напряжение, и ей показалось, что она разлетится на кусочки. Глинис потянула его за плечи.

— Пожалуйста, Алекс, пожалуйста.

Он навис над ней, дразня и доводя до безумия поцелуями, пока наконец не сдался. И когда он вошел в нее, из ее груди вырвался счастливый стон.

Наконец-то!

Алекс, казалось, знал, как удерживать ее на грани, он входил в нее медленно и неглубоко, и вскоре Глинис уже хотелось молотить кулаками по его груди.

— Сильнее! — просила она, стараясь не сорваться на крик. — Сильнее…

— Скажи, что ты меня не забудешь. — Алекс вошел в нее глубоким толчком. — Скажи это.