Грешная жизнь герцога - Лора Ли Гурк

Отговорка прозвучала неубедительно, но тетя, казалось, не заметила этого.

– Какое облегчение слышать это от тебя, дорогая! – Эдит промокнула глаза, напоследок шмыгнув носом, подняла голову и встала. – Знаешь, я только хочу, чтобы ты была счастлива.

После ухода тети Пруденс с облегчением вздохнула и вернулась к мыслям о том, кто уже сделал ее гораздо более счастливой, чем когда-либо смогла бы сделать тетя Эдит.

«Я лучше провожу вас к вашему кузену, прежде чем забуду, что я джентльмен».

Воспоминание вернуло улыбку на ее лицо. Положив локти на туалетный столик и подперев щеку рукой, она старалась вообразить, как повел бы себя герцог, если бы забыл, что он джентльмен.

Освободиться из-под неустанной опеки семьи оказалось непростой задачей, но Пруденс справилась с ней, заявив, что идет с подругами на пикник в Гайд-парк. Она особенно ссылалась на сырую погоду и на присутствие миссис Моррис в качестве сопровождающей и тем самым убедила Эдит, что та может с чистой совестью отправиться с Миллисент за покупками. Затем Пруденс покинула «Савой» и направилась к вокзалу Чаринг-Кросс.

До Ричмонда оказалось менее часа езды на поезде, но путешествие показалось Пруденс очень длинным, потому что она была в таком возбуждении, что не могла сидеть спокойно. Она ерзала, притопывала ногой и барабанила пальцами, непрестанно твердя себе, что нельзя так нервничать.

Рис ждал ее на платформе. Она увидела его в окно, едва поезд подъехал к станции. Он был легко одет, благо день выдался теплым, и казался таким невероятно красивым без сюртука, в темно-коричневых брюках и сапогах для верховой езды, что у Пруденс пересохло в горле. Когда поезд остановился, он нервно одернул твидовый жилет, поправил галстук и провел рукой по волосам, что вызвало у нее улыбку. Кажется, волновалась не только она.

Он увидел ее сразу же, как только она сошла с поезда. Когда он шел ей навстречу, радость, написанная на его лице, согрела ее, как солнечные лучи, тревога улетучилась.

– Вы пришли.

– Вы удивлены?

– Да, – признался он. – Большинство женщин не сделали бы этого. Пикник вдвоем с мужчиной – не слишком добродетельный поступок. Я думал, вы или вообще не приедете, или приедете не одна.

– Присутствие тети Эдит обескуражило бы кого угодно.

– Пожалуй, – с чувством согласился он. Его взгляд скользнул по ее голове, улыбка стала шире. – Прелестная шляпка.

Она провела рукой по красной соломке шляпки, чувствуя себя немного неловко от того, что он знал – она надела красную шляпку для него, и одновременно польщенная тем, что он заметил это.

– Благодарю вас.

– Нам лучше отправиться в путь. – Он встал так, чтобы она могла взять его под руку. – Это милях в пяти отсюда, так что нас ждет коляска.

– Вы приехали в коляске, – спросила она, когда они покинули маленькую станцию, – или наняли ее здесь?

– Ни то ни другое. Вчера вечером я послал телеграмму, чтобы узнать, на вилле ли Кэм. Оказалось, нет. Его дом сняла богатая семья из Америки. Я представления не имел, кто они такие, но в ответ они прислали мне приглашение провести у них уик-энд. Герцоги всегда производят впечатление на американцев. Поднялась такая суматоха, когда я появился у них этим утром. Никогда не видел ничего подобного. Боюсь, я просто убил их, появившись с собственной корзинкой для пикника, и они любезно предоставили мне экипаж, хотя я ничего не сказал о том, кто со мной будет. Стою на защите вашей репутации. И вот мы здесь.

Они подошли к коляске, у которой ожидал ливрейный лакей. Кучер поклонился ей и нагнулся, опуская ступеньки, а Сент-Сайрес подал ей руку.

– Осторожнее с корзинкой, – предупредил он, помогая сесть в двухместный экипаж. – Ее пришлось поставить спереди. Из-за одеяла, удочек и прочего снаряжения на задке не хватило места.

Пруденс перешагнула через корзину с провизией на дне коляски и села.

– Удочки и прочее?

– Я собираюсь учить вас ловить рыбу, – сообщил Рис, садясь вслед за Пруденс в коляску. – Надеюсь, вы не будете возражать? Не могу смириться с мыслью, что сельская девушка не знает, как это делается.

– Я совсем не против. Рыбалка и пикник – это замечательно. – Она наклонилась, чтобы взглянуть на корзину, и, увидев монограмму, в восторге воскликнула: – «Фортнум энд Мейсон»? Как мило!

– Рад слышать. – Он взглянул на кучера: – Отвезите нас к причалу в Гринбрайере, Халстон хорошо?

– Да, сэр. – Кучер взялся за вожжи, и лошади тронулись.

– Мы будем кататься на лодке? – спросила Пруденс.

– В любом случае придется немного покататься, – объяснил он. – Пруд Розалинды достаточно уединенное место, там нет дороги, но в него впадает речка. Вообще-то я мог бы заказать лошадей, но не знал, ездите ли вы верхом. А как вы относитесь к прогулке на лодке?

Пруденс колебалась.

– Не знаю. Я никогда не каталась на лодке.

– Никогда? Даже на плоскодонке?

Она покачала головой:

– Не могла пересилить страх. Я не умею плавать.

– Я прекрасно плаваю, так что вам нечего бояться. Если, конечно, вы мне доверяете.

– Разумеется, доверяю. Я могла бы доверить вам свою жизнь. После того как вы спасли Салли, как я могу не верить?

Он бросил на нее какой-то странный взгляд, значение которого она не смогла понять.

– Если только вы не побоитесь сесть в лодку, – пробормотал он и отвел глаза.

Коляска миновала Ричмонд и свернула с основной дороги на узкую, среди деревьев и кустарников. Через несколько миль он показал рукой на особняк из серого камня в отдалении, едва различимый сквозь густую листву деревьев.

– Это Гринбрайер, – сказал он. – Дом невелик, но очень удобный.

Невелик? Он был, по крайней мере, в три раза больше дома дяди Стивена в Суссексе и казался Пруденс огромным, но для герцога, наверное, невелик.

– Странный народ эти американцы, – продолжал он. – Кэм разрешил им сделать в доме газовое освещение, потому что они сняли его на год и обычные лампы и свечи их не устраивают. Возможно, они смотрят на это как на вложение, потому что предложили купить это место у семьи Кэма. Хотят выдать своих дочерей за английских аристократов, как мне представляется, и иметь дом недалеко от Лондона.

– Так у них дочери? – Пруденс мало заботило, как прозвучит этот вопрос. Неудивительно, что появление Сент-Сайреса вызвало такой ажиотаж. – Хорошенькие? – не удержалась она от вопроса.

– Нет, – быстро ответил Рис, но для ее уха ответ прозвучал неубедительно. – Самые заурядные, клянусь.

Она взглянула на него и издала недоверчивый возглас:

– Я думаю, они должны быть очень хорошенькими. – Он рассмеялся: