Превратности любви - Наталия Вронская

— Боюсь, что да, — ответила графиня.

— Отчего боитесь?

— Но вы же исчезли. И не было и надежды, что вы вернетесь и мы вновь встретимся с вами.

— Разве у вас были какие-то опасения относительно меня и… и Софьи Николаевны? — нерешительно спросил он.

— Да, были, — твердо ответила Фабиана, остановившись и посмотрев прямо ему в глаза. — И теперь, господин Тургенев, я спрашиваю вас: что вы намерены делать? Для чего приехали?

— Намерение у меня одно, сударыня. Я влюблен… И я хочу быть вместе с предметом моей любви. Я приехал объясниться с Софьей Николаевной и просить ее руки. Помогите мне! — Он с мольбой посмотрел на Фабиану.

Та улыбнулась:

— Я рада. И я, конечно, помогу вам. Смотрите, видите ее?

— Да. С кем она?

— Это ее мать, сестра и муж сестры — князь Пронский.

Александр посмотрел и увидел молодого человека со скучающим, но вместе с тем настороженным лицом, не сводившего с Софьи глаз, и надутую его жену, шептавшуюся с матерью. Софья по-прежнему сидела совершенно молча и безучастно глядела по сторонам.

— Однако как он смотрит на нее, — пробормотал Тургенев.

— Еще бы, — заметила Фабиана. — Князь преследует ее. Насколько мне известно, она уехала со мной в Италию именно из-за этого.

— Мерзавец…

— Тише! Теперь котильон. Постойте, мы вырвем ее из семейного окружения!

Фабиана решительно взяла Тургенева под руку и спросила:

— Вы, кажется, пришли с приятелем?

— Да, верно.

— Где он?

Александр указал на Бутурлина. Фабиана подошла к нему и сказала:

— Вы обязаны помочь вашему другу, господин Бутурлин. Вы не откажетесь?

— Ни в коей мере, — усмехнулся Матвей. — Что мне делать?

— Танцевать! — воскликнула Фабиана. — Вашу руку? — Она протянула свою ручку Бутурлину. — И мы проверим, — графиня лукаво посмотрела на Тургенева, — кого она изберет…

В ту же минуту, опираясь на руки уже двух кавалеров, Фабиана подошла к Софье. Девушка подняла глаза, улыбнулась Фабиане и тут… Она вздрогнула и побледнела, увидев его. Все это не укрылось от взгляда князя Павла. Но что бы он мог сделать? Как мог помешать?

«Теперь станет ясно, — подумал Александр, — хочет ли она видеть меня или нет…»

Фабиана улыбнулась и сказала:

— Рим или Петербург?[18]

Софья лишь одно мгновение промедлила, а затем ответила:

— Рим…

Тут же Софья с Тургеневым, а Фабиана об руку с Бутурлиным ринулись в котильон.

Они ни слова не сказали друг другу. Но стоило им только взглянуть друг другу в глаза, как все тотчас было ясно.

Фабиана, которая желала покровительствовать столь нежному чувству, подошла к ним, прервав танец, и заметила, что среди прочих красот дома имеется и оранжерея. Втроем они направились осмотреть это прибежище лета, но графиня почти тут же исчезла, оставив их одних.

И вновь Софья опиралась на его руку, как и прежде. Но чувство его теперь было во много раз сильнее. Александр остановился и, посмотрев на ее лицо, сказал:

— Я задам вам лишь один только вопрос: станете ли вы моей женой, дорогая?

Соня подняла голову и, посмотрев в его глаза, ответила:

— Да…

— Если бы вы только знали, как я люблю вас… — прошептал Александр, склонившись к ее руке.

Соня улыбнулась и другой рукой провела по его волосам.

— Как я счастлива… Как я долго этого ждала…

Ее глаза блистали перед ним в полумраке оранжереи. Он не удержался и обнял ее, как и тогда, в Италии.

— Сюда войдет кто-нибудь, — шепнула она.

— Пускай… Вы теперь моя невеста, и я увезу вас отсюда… И пусть все сплетничают, как и о чем им будет угодно…