Прекрасная шантажистка - Полина Федорова

Они были так близко, что их уже могла бы заметить Полина, но она не отрывала глаз от искаженного яростью лица Манасеиной. Варвара Апрониановна вдруг выпрямилась и сказала задумчивым, каким-то домашним тоном:

— Ты хорошая девочка, но слишком уж похожа на мать. А вот Лиза, та вся в отца, и я буду ее лелеять и холить! Это все, что осталось мне от моего ветреного друга. Тебе же не место рядом с ней, твой удел — сырая могила, как и твоей порочной матери. Три раза ты уходила от своей судьбы, три раза рушились мои планы. — Она вдруг самодовольно усмехнулась. — А славно я этого растяпу Самарцева на тебя вывела. Правда, слабоват характерцем оказался Степан Яковлевич. Выполнил бы тогда в лесу под Раздумьиным свою миссию, не пришлось бы мне все самой делать. Скоро, совсем скоро, ты будешь лежать в земле, а я буду разъезжать в карете, запряженной шестериком. Тебя будут есть черви, а я буду кушать бланманже.

Она захохотала так, что даже у хладнокровного Тауберга по спине побежали мурашки.

— Ну, красавица моя, молись, — зловеще произнесла Манасеина, и в руках у нее вдруг блеснул тонкий стилет.

Все четверо, не сговариваясь, бросились вперед, и первым достиг зловещей старухи Самарцев. Но та с неожиданно дикой силой оттолкнула его прочь. Пролетев сажени две, он ударился головой о стену и затих. Манасеина отбивалась от трех крепких мужчин еще какое-то время, рыча зверем и осыпая их проклятиями. Она умудрилась полоснуть стилетом по кафтану Болховского и прокусить руку Таубергу едва не до кости. Наконец ее повалили на пол, связали и заткнули рот кляпом из цветастой шали, дабы не слышать ее страшных ругательств.

— А и здорова же у тебя, Адонис, тетушка! — пробурчал Тауберг.

— Так сумасшедшая же, — констатировал Болховской. — У них у всех чем меньше ума, тем больше силы.

— До сих пор понять не могу... — потрясенно прошептал Сергей с болью взглянув на Варвару Апрониановну. — Тетушка... до смертоубийства дошла. Как ты, милая? — спросил он, с тревогой взглянув в любимые глаза.

— Как обычно, — нашла в себе силы ответить ему шуткой Полина и тряхнула головой. — Не в первый раз!

— Теперь уже в последний, — пообещал ей Сергей. — Но как ты сюда попала?

— Не сердись, — умоляюще взглянула на него Полина. — Онаподошла ко мне на маскараде и шепнула, что у нее для меня поручение, будто бы от тебя и ты велишь мне ехать с ней, потому что все прояснилось...

— Да вот теперь все прояснилось...

— Я не хотел, — раздался вдруг голос Самарцева. Держась рукой за разбитую голову, он сидел на полу, облокотившись спиной о стену.

— Что, бес попутал? — резко обернулся в его сторону Всеволожский. — Или дядюшкино наследство? Испугался, что оно достанется не тебе? Сообщников себе нашел, больную женщину в эту мерзость втянул...

— Я же не... решился тогда в лесу...

— Премного благодарны, — отвесил Сергей поклон Самарцеву. — Да не поспей мы с Никитой вовремя, небось не дрогнула бы рука.

— Сережа, мне тогда тоже показалось... — начала было Полина, но Сергей не дал ей договорить:

— А княжна Долгорукая? Отравленный кофей? Ты забыла? А черная карета на Малой Бронной?! Ты спаслась тогда чудом!

— Манасеина... Она вышла из-под контроля, — хрипло произнес Самарцев.

— Это ты вышел из-под контроля, — резко обернулся к нему Сергей. — Из-под контроля чести дворянина и офицера.

— Такую мразь и к барьеру-то совестно ставить. Дать бы в морду тебе, гад, — сказал, поднимаясь с пола Болховской, — да руки марать неохота...

— У вас, помнится, имение имеется в Тверской губернии? — перейдя с Самарцевым на «вы», холодно спросил Тевтон.

— Да, Чемышовка в Старицком уезде...

— Вот и отправляйтесь в свою Чемышовку, — поддержал Тауберга Сергей, — коли не желаете, чтобы о ваших деяниях узнал весь свет. И чтобы духу вашего в столицах не было...

Безумную Манасеину свезли в смирительный дом, что у Екатерининской богадельни в Покровской части. И стали готовиться к свадьбе. Ох и хлопотное это дело...

25

— Поленька, миленькая, голубчик! Какая же ты красивая, право слово, как сказочная царевна! — восторженно восклицала Лиза, маленьким вихрем кружась по комнате вокруг сестры. — Так и расцеловала бы, да боюсь твой наряд помять.

— А ты не бойся, котенок, — улыбнулась Полина, — поди сюда.

Она притянула Лизу за хрупкие плечи, прижала к себе и уткнулась лицом в душистые кудряшки. Сестры прильнули друг к другу. Полине вдруг подумалось, что все могло быть совсем иначе, не будь у нее сестры, ради которой она осмелилась потребовать денег у Всеволожского. Всего-то два месяца минуло со дня казанского пожара, а как все переменилось... Она стала другой, исчезла бедная родственница и приживалка в чужих домах Поля Сеславина. Стоит же теперь в этой роскошно убранном будуаре без пяти минут княгиня Всеволожская Полина Львовна, гранд-дама и богатая наследница.

Требовательный стук в дверь прервал ее размышления.

— Полина, Лиза, девочки мои, — укоризненным тоном начала Марья Тимофеевна, величавой павой вплывая в будуар Полины. — Не ровен час, опоздаете, что Сержа-то перед гостями конфузить.

Она придирчиво осмотрела Полину от макушки, на коей модный куафер месье Масип два часа колдовал, сооружая свой очередной шедевр, до кончиков прюнелевых туфелек, и осталась довольна.

— Ты прелестна, дитя мое. Лучшего и пожелать нельзя. Да, по поводу желаний, — княгиня чуть растерянно посмотрела вокруг, — Лиза, дружок, спустись вниз, подожди нас в вестибюле. Мне с Полин перемолвиться нужно.

— Ну вот, как что-то интересное, так сразу: «Лиза, выйди», — надула губки Лизавета.

— Не перечь, озорница. Беги, — придав голосу строгость, ответила княгиня.

Степенно и важно, подражая походке Марьи Тимофеевны, Лиза выплыла из комнаты, а потом в коридоре раздался быстрый топоток: нелегко непоседливой отроковице долго пребывать в роли важной дамы.

— Вот проказница, — вздохнула княгиня и, собравшись с духом, обернулась к Поле. — Полин... дорогая... так как матушка твоя, упокой Господь ее душу, не может дать тебе наставления в сей... перед порогом... в начале новой... — Марья Тимофеевна в затруднении остановилась, и лицо ее стало покрываться ярким румянцем, — кто-то же должен тебе объяснить, что мужчины... они...

— Марья Тимофеевна, не тревожьтесь. — Полина с трудом подавила нервный смешок. — Полагаю, что необходимые познания о жизни супружеской, с любезной помощью Сергея Михайловича, я получу. Вряд ли здесь понадобятся иные наставления.

— Вот и славно, а то я извелась вся, — с облегчением промолвила княгиня. — Действительно, как не согласиться с тобой. Серж — деликатный, разумный мальчик, он все сделает как надо. Доверься ему.

— Я ему уже доверилась, — не подумав, сказала Полина и залилась краской почище княгини.