Остров мечты - Джози Литтон

За воротами раскинулся дворцовый двор. День обещал быть жарким, но пыли во дворе не было – очевидно, недавно прошел дождь. Сам же дворец даже отдаленно не напоминал те, которые Даркурт видел в Европе. Акорский дворец Атреидов был гораздо древнее европейских, а некоторые его постройки относились к началу второго тысячелетия до нашей эры.

На протяжении многих веков владыки Акоры тщательно берегли этот символ своей власти. И конечно же, здесь ничего нельзя было перестраивать – об этом постоянно напоминали жрецы. А если бы Алексу вдруг вздумалось что-то переделать, то он прошел бы в самый древний зал дворца – там сиживали его далекие предки – и окинул взглядом акорские земли. Конечно же, его предки мечтали только о том, чтобы эти земли, тогда искалеченные извержением, когда-нибудь возродились. Да, они мечтали о том, чтобы Акора во все времена осталась великим королевством, населенным гордым и свободным народом.

Но Даркурт знал, что не он один вспоминает о своих далеких предках. Человек, к которому он шел, тоже часто о них думал.

Ускорив шаг, Алекс прошел мимо высоких колонн, выкрашенных в ярко-красный цвет, мимо распахнутых двустворчатых дверей, инкрустированных бронзой, и оказался в первой дворцовой приемной. Внутренние колонны, щедро увитые виноградными лозами, подпирали крышу дворца. Крыша же была так высока, что, казалось, соперничала с небом; это сходство усиливалось благодаря оформлению зала: на темно-синем потолке сияли звезды – причем выстроились они в том же порядке, в каком выстраивались на небе во время весеннего равноденствия, когда мать-земля готовилась продемонстрировать смертным щедрость земного плодородия. На фресках были также изображены сцены жертвоприношений, совершавшихся в начале весны. В середине зала бил фонтан, питаемый из подземных источников, и бьющая из него вода сверкала в лучах света, проникавших через окна.

При виде принца Акоры стражники вытянулись в струнку, однако Алекс не обратил на них ни малейшего внимания. Он не заметил и вопросительных взглядов придворных, постоянно толпившихся в дворцовой приемной.

Оставив за спиной перешептывавшихся придворных, Даркурт миновал еще несколько залов и наконец оказался в самом маленьком из них. Впрочем, «маленьким» его можно было назвать с большой натяжкой – в нем нашлись бы места для всех гостей, собравшихся в Карлтон-Хаусе. И все здесь было посвящено одному божеству – быку. Стены украшали фрески с изображением этого животного, повсюду стояли скульптурные изображения быка, а над пустовавшим сейчас троном нависала огромная бычья голова с золотыми рогами.

В этот зал придворных не пускали, лишь несколько стражников застыли у бойниц в каменных стенах. Не замедляя шага, Алекс обошел трон и легонько прикоснулся к стене с левой стороны. Потайная дверь была искусно скрыта росписью. Впрочем, о двери знали все, но только немногие имели право входить в нее.

За дверью располагались личные покои ванакса; именно здесь находился центр власти Акоры, хотя многие считали иначе.

Даркурт оказался в небольшой комнате без каких-либо излишеств – белые стены лишь у самого потолка были украшены скромным геометрическим рисунком. Пол же, выложенный темным камнем, весь день хранил ночную прохладу. У дальней стены стоял большой письменный стол, за которым сидел черноволосый мужчина лет тридцати (то есть он был на несколько лет старше Алекса).

Увидев брата, ванакс Атреус радостно улыбнулся и тотчас же вскочил из-за стола. Атреус, потомок Атреидов и избранный правитель Акоры, бросился навстречу сводному брату и крепко обнял его. Мужчины были одного роста и одинакового сложения. Оба много пережили, но испытания лишь закалили их. Братья принялись похлопывать друг друга по спине с такой силой, что обычный человек мог бы и не выдержать ударов.

– А ты быстро вернулся, – сказал Атреус. – Я не ждал тебя раньше следующей недели.

Алекс с улыбкой ответил:

– Дела шли хорошо, вот я и управился быстрее, чем предполагал. Рад, что вижу тебя в добром здравии. Здесь все по-прежнему?

Атреус молча кивнул и внимательно посмотрел на Алекса. Братья выросли вместе, вместе многое пережили, и оба познали одиночество; Алекс – потому что был наполовину англичанин, Атреус – потому что стал правителем Акоры. Братья с детства поддерживали друг друга как могли – сначала в доме матери, потом юношами, когда ходили в походы и поднимались высоко в горы, где совершенствовали свое боевое искусство. И конечно же, они понимали друг друга без слов. Именно поэтому Атреус сразу догадался: брата что-то тревожит.

Едва прикоснувшись к молотку для вызова слуги, правитель Акоры с улыбкой проговорил:

– Итак, миссию свою ты выполнил успешно – тогда что же тебя тревожит?

Даркурт тяжко вздохнул.

– Ты чертовски проницателен. Временами это даже пугает.

Атреус рассмеялся и, указав на кресла с высокими спинками, стоявшие у окна, уселся в одно из них. Немного помолчав, продолжал:

– Дело не в проницательности. Просто я слишком хорошо тебя знаю. – Тут вошел слуга, и Атреус приказал: – Принеси вина и еще чего-нибудь. – Повернувшись к брату, он спросил: – Английская пища все так же плоха?

Алекс усмехнулся:

– Она стала еще хуже, если подобное возможно. Едва мы миновали Ла-Манш, матросы принялись тушить рыбу.

Атреус снова рассмеялся. При этом в его темных глазах заплясали огоньки.

– Что ж, надеюсь, мне все-таки удастся попробовать какое-нибудь английское блюдо. Если, конечно, обстоятельства позволят…

Алекс молча кивнул. Тут вновь появился слуга. Поставив па маленький столик голубой хрустальный кувшин, два таких же бокала и блюдо с хлебом и сыром, он поклонился и вышел из комнаты. Атреус наполнил бокалы и передал один из них Алексу. Тот сделал небольшой глоток и проговорил:

– Если бы французы знали, какой мы выращиваем виноград, они, пожалуй, направили бы сюда не одну экспедицию.

– Хорошо, что они этого не делают. – Атреус улыбнулся. – В Акоре и без них забот хватает. – Пригубив вина, он продолжал: – У нас здесь было тихо, возможно, даже слишком тихо…

– А что совет? – спросил Алекс.

– С этим все по-прежнему. Из шести человек трое, похоже, меня поддерживают. А остальные… – Атреус пожал плечами. – По иронии судьбы младший из членов совета больше всех противится переменам. Но ты наверняка помнишь, каким был Дейлос в прежние времена.

Даркурт утвердительно кивнул. Конечно же, он помнил отпрыска одной из самых знатных семей Акоры – по знатности и древности рода они могли бы посоперничать с самими Атреидами. Дейлос и в детстве отличался упрямством и высокомерием, так что Алекс не сомневался: с ним едва ли удастся договориться. Пожав плечами, Даркурт проговорил:

– Ирония еще и в том, что именно у Дейлоса меньше всего оснований для возражений. Что он знает о твоей политике? Ведь его же долго не было в Акоре…