Одинокая девушка - Лилиан Пик

Однажды вечером, когда они сидели рядышком у телевизора, Лоррен поблагодарила Мэттью за его доброту к ней.

— Привлекательной молодой женщине нет необходимости благодарить мужчину за компанию, Лоррен. Все должно быть наоборот. Он получает удовольствие от ее общества. Кстати, — Мэттью вдруг крепко схватил ее за руку и ловко усадил к себе на колени, — а тебе не приходило в голову, почему я это делаю?

Лоррен выпрямилась, немного отодвинулась от него и покачала головой.

— Тебе не приходило на ум, что я просто влюблен в тебя?

— Я не отношусь к тому типу женщин, которые производят впечатление на мужчин, — ответила она, снова покачав головой.

— Напрашиваешься на комплимент, да?

— Нет, просто говорю правду. Я прекрасно знаю свои недостатки.

— Ничего ты не знаешь! — засмеялся Мэттью, как будто то, что она сказала, было действительно смешно. — Ты не знаешь сама себя, моя маленькая сестра!

Лоррен отодвинулась еще дальше.

— Извини, то, что я сказал, испортило все дело и было совсем неуместно. А если я заменю слово «влюбился» на «полюбил, как сестру»? Так лучше?

— Еще хуже, — ответила она улыбаясь.

— Что же мне делать, дорогая? — Мэттью притворился озадаченным. — Я хотел бы поцеловать тебя, но отнюдь не братским поцелуем. Не возражаешь?

И прежде чем она успела возразить, он поцеловал ее, но Лоррен это совсем не понравилось. Мэттью выглядел таким разочарованным и огорченным, что Лоррен стало его жаль и она объяснила свою холодность:

— Я очень люблю одного мужчину и не выношу, когда ко мне прикасаются другие.

Раздался стук в дверь, и Мэттью крикнул:

— Входите!

Кто-то вошел и остановился у двери. Лоррен попыталась подняться, но Мэттью крепко ее держал.

— Кто там? — спросил он и повернул голову. — О, Алан! Заходи!

— Это может подождать, — ответил тот нарочито грубо. — Прошу прощения, что помешал.

— Нет-нет! Ты никому не помешал, старина. Заходи! — Но Алан продолжал стоять. — Да входи же! Здесь ничего не происходит, Алан, — сказал Мэттью. — Все мои попытки оказались безуспешны. Эта девушка — кусок льда. И сердце у нее такое же.

Лоррен успела заметить фальшивую и недоверчивую улыбку Алана, и ей захотелось ударить его.

— Это Лоррен холодная? Ты меня удивляешь, Мэттью. Правда, я всегда думал, что школьные учительницы...

Лоррен резко прервала его и продолжила, с яростью глядя на него:

— Скучные, заурядные, слово в слово повторяющие учебник и...

— И очень неделовые, — закончил он с тихой злобой в голосе.

— Ну вот, теперь ты все про меня знаешь, — заметила Лоррен, пытаясь сползти с колен Мэттью.

— Что знаю? — упорствовал тот. — Слушай, Алан, может быть, ты попробуешь расшевелить ее? — И он притворился, что подталкивает девушку к нему. — Попробуй, вдруг тебе повезет встретить ответ потеплее?

Лоррен резко отпрянула назад и прильнула к груди Мэттью. Он с радостью обнял ее и прижал к себе.

— Вот это да! — довольно воскликнул он. — Только я попытался избавиться от нее, передав другому, как она вцепилась в меня крепче, чем прежде! В этом должна быть какая-то мораль!

Оказавшись между двумя хохочущими мужчинами, Лоррен выпрямилась и встала. Сердито взглянув на Алана, она спросила:

— Вы что-то хотели?

— Да, — ответил он и своим тоном как бы сделал ей выговор за собственное плохое настроение. — Но это может подождать.

— Почему? — Девушка помрачнела.

— Потому что мне нужна ваша мама.

— Может, я могу вам чем-то помочь?

— Нет, мисс Феррерс, не сможете.

Он говорил так спокойно, что Лоррен почувствовала стыд за свое поведение.

— Извините, — сказала она и отвернулась, пряча горящие огнем щеки, — я просто хотела помочь.

И тут только она поняла, каким заинтересованным зрителем оказался Мэттью. Алан ушел, и Мэттью вскоре тоже простился с Лоррен.

Когда пришла Берил и стала помогать дочери на кухне, Алан вошел к ним с письмом в руках.

— От моей мамы, — сказал он.

— Как поживает Нэнси? — заинтересовалась Берил.

— Прекрасно, я думаю. Она спрашивает, не приеду ли я погостить на Рождество. На работе мне разрешили прихватить еще дня три. — Алан немного поколебался и затем продолжил: — Вы не возражаете, если я уеду на недельку?

Он посмотрел на Берил, и Лоррен была этому рада. Если бы он взглянул в этот момент на нее, то увидел бы ее разочарование.

— Возражаю, Алан? Вовсе нет, мой дорогой! — засмеялась Берил. — Ваша комната будет вас ждать в целости и сохранности.

— Но дело не только в этом. Я хотел бы вас попросить заранее предупредить меня, когда мне надо будет съехать, чтобы я смог подыскать себе новую комнату, хорошо?

Обе женщины посмотрели на него с удивлением.

— Съехать? — спросила Берил. — Вы имеете в виду, когда я выйду за Джеймса? — Алан кивнул. — О, вам не следует волноваться по этому поводу, дорогой. Странно, но даже моя собственная дочь задавала мне этот глупый вопрос: когда я попрошу ее уехать?

Лоррен посмотрела на Алана и увидела в его глазах немой вопрос, но ничего не ответила, а Берил продолжала:

— Кстати, Алан, я была бы рада увидеться с вашей мамой, поговорить о былых временах, рассказать о Джеймсе... Как вы думаете, она не могла бы приехать к нам на пару дней?

— Я спрошу ее, — просиял он. — Уверен, что эта идея ей очень понравится. Мама любит посплетничать.

— Как любая женщина! — засмеялась Берил. — А мужчины, конечно, никогда не сплетничают?

— Конечно нет, — поддразнил ее Алан. — Их мысли лежат в более высокой интеллектуальной плоскости. — Он повернулся к Лоррен: — Помните, я недавно обещал вам подготовить несколько заметок по организации газеты? Они почти готовы. Как-нибудь побеседуем и обсудим их, хорошо?

— Очень любезно с вашей стороны, — поблагодарила его Лоррен несколько высокопарно, пытаясь не выдать радость. — Надеюсь, они мне будут очень полезны.

Алан улыбнулся ее чопорности.

— Надеюсь, что будут, — передразнил он ее и ушел в свою комнату.

Однажды вечером Мэттью пригласил Лоррен на ужин. Она надела новый бледно-зеленый костюм, украшенный бронзовыми декоративными пуговицами и подкрасилась. Она наивно надеялась, что это хоть немного скроет от других людей тупую боль, тисками сжимавшую ее сердце и безжалостно преследующую ее повсюду.

Когда они уже пили кофе, Мэттью, все время пристально изучавший девушку, вдруг спросил:

— Ты думаешь о том мужчине?