Стань моей судьбой - Эмералд Бакли

– Валери, извини, мне надо убедиться, что это именно то, что я ждал.

Валери кивнула и опустилась на стул.

– Ну как здесь разберешься, – пробормотал Рик, перебирая содержимое пакета. – Все перепутано. Это из «Нидлз энд Пинз», а это что-то другое. – Он бросил на стол какой-то каталог.

Валери посмотрела на блестящий глянцевый проспект.

– «Бриггз Бразерс», – прочитала она. – Интересно, видел ли его Шелдон. Это же...

– Возьми, если хочешь. – Рик пролистал бумаги, сложил их в стопку и сунул в пакет. – Итак, Валери, чем я могу помочь тебе? Что случилось?

– Несколько месяцев назад мы говорили с тобой о моей работе. Насчет дизайна витрин, помнишь? Могу ли я получить это место?

Он вздохнул.

– Дела настолько плохи?

– Я бы не сказала. Но мне надоело сидеть дома, и, если я могу заработать...

Валери не стала вдаваться в детали. Пусть о том, как обстоят дела Шелдона, Рик узнает от него самого.

– А что об этом думает твой муж?

Валери посмотрела на него в упор.

– Он ничего не знает.

Рик смущенно покрутил головой.

– Если бы ты предупредила меня заранее... Извини, Валери, но сейчас я не могу тебя взять на работу. В прошлом месяце мы подписали контракт с фирмой, которая занимается оформлением витрин. У них свои служащие. Такова ситуация.

– Понимаю. – Валери понимала, что место не может оставаться вакантным до бесконечности. Но попытаться все равно стоило. Что ж, попытка не удалась. Жаль.

– Если хочешь, я дам тебе рекомендацию. Возможно, они и возьмут тебя, хотя я бы на твоем месте на это не рассчитывал.

– Нет, спасибо. По крайней мере, не сейчас. – Валери поднялась. – Извини, что оторвала от дел. Спасибо.

Когда она добралась до дому, уже стемнело. Валери еще не успела снять пальто, как из библиотеки выглянул Шелдон.

– Где ты была?

Голос его прозвучал сердито, и Валери, уставшая и раздраженная после бесплодного визита к Рику, отреагировала с не характерной для нее резкостью.

– Я должна отчитываться перед тобой за то, что делала?! Это что, новое правило? Может быть, в следующий раз мне нельзя будет выйти из дома без твоего разрешения? Что еще ты хочешь знать? – Лишь закончив тираду, Валери заметила застывшую на лестнице мать.

Ну вот и конец дурацкому спектаклю, устало подумала она. Пожалуй, с самого начала не стоило притворяться и пытаться играть не свойственные нам роли. Обман никогда не приводит к добру.

– Черт возьми, Валери, неужели ты полагаешь, что поджигатели запросто явятся сюда, позвонят в дверь и скажут Гордону, что им поручено заменить в доме все лампочки? Не такие уж они идиоты. А вот напасть на одинокую женщину – другое дело. Я лишь хочу, чтобы ты не забывала об осторожности. Вот и все.

К ним подошла Камилла.

– Вы оба слишком устали, – мягко сказала она, кладя одну руку на плечо зятя, а другой обнимая за плечи дочь. – Я чувствую ваше напряжение. У меня есть идея. Почему бы нам не отправиться куда-нибудь на несколько дней? Расслабиться, отдохнуть, погреться на солнышке...

– Извините, Камилла, – перебил ее Шелдон, – но у меня много дел. Это уже не прежние дела, но мое присутствие в городе крайне необходимо.

– Конечно. – Камилла улыбнулась и поправила сбившийся галстук Шелдона.

Валери невольно позавидовала матери: как легко она умеет находить со всеми общий язык!

– А дочь я и просить не стану: знаю, что без тебя она никуда не поедет. – Камилла задумчиво посмотрела на Шелдона. – Мне надо позвонить в Ванкувер.

Подождав, пока за матерью закроется дверь гостиной, Валери повернулась к Шелдону.

– Извини, что накричала на тебя.

– Ты тоже меня извини. Для нас этот день был нелегким. – Шелдон устало вздохнул. – Мне еще многое надо сделать сегодня.

Валери подумала, что это, наверное, и к лучшему. Ну что бы они делали, оставшись вдвоем? Прогулялись? Сходили в какой-нибудь бар? Что бы она ни предложила, все было бы не то.

Подняв пакет с глиной, она зашла в зеленую комнату и села, глядя на законченную накануне детскую комнатку. Потом достала глину и положила перед собой на стол.

Может быть, ее увлечение не такое уж невинное. Возможно, даже опасное и вредное для ее психики, но, по крайней мере, эти крохотные неодушевленные предметы не говорят и ничего от нее не требуют. А сейчас ей прежде всего необходимы мир и покой.