Колдовской апрель - Мэрил Хенкс

- Лючия умная девочка, а стенографирует быстрее, чем они говорят. Она сделает распечатку и привезет сюда.

- Между прочим, Лючия даже не ТВОЯ секретарша!

- Зато я ей нравлюсь. Она для меня в лепешку расшибется.

На лице Рикардо застыло холодное презрение, голос его стал тише и спокойнее.

- Мне казалось, я ясно дал понять, что на встрече требуется твое личное присутствие.

- Да я понятия не имею, что это за контракт!

- Ты бы знал об этом, если бы поехал на встречу.

- Не хочу я сидеть на этой дурацкой встрече, жарко! И живот болит! Кстати, братец, а ты ведь тоже не надрываешься на работе?

- Я работаю дома.

Влажные темные глаза оценивающе обежали фигуру Джины.

- Отличная работа! Высший сорт.

- Адриано! Веди себя прилично. Джина, прими мои извинения. Этот клоун обожает выступать на публике.

- Ничего подобного! Это просто демонстрация того, как детская психотравма в латентно-пубертатном периоде превращается в дисгармоничные колебания...

- Адриано!!!

- Молчу. Вот так я ее и получил.

- Что?

- Детскую психотравму, что же еще! Брат - тиран, мама умерла, папа.., ну, это вообще невесть когда было...

- Адриано!!! Джина, позволь представить тебе Адриано, моего младшего брата. Адриано, это миссис Хьюстон.

- Я очень рад.., миссис Хьюстон. Или мне можно звать вас Джина?

- Разумеется.

- Я так понимаю, ваш муж умер?

- Правильно понимаете.

- Вы слишком молоды, чтобы быть вдовой. И слишком красивы, чтобы оставаться ею. Я теперь понимаю, почему Рикко пригласил вас погостить, правда, все еще не понимаю, почему вы согласились.

Он сжимал ее руку, а темные глаза отнюдь не ласково смотрели на Джину. Спас ситуацию Рикардо.

- Ты не хочешь поесть, клоун?

- Спасибо, я ел у Леонардо. И мы все помним, что у меня болит живот. Да, так вот, я не понимаю, почему вы согласились, но рад этому. Вы озарите старый дом новым светом.

Джина уже некоторое время пыталась освободить свою руку, но Адриано и не думал отпускать ее. Он весело улыбнулся и поинтересовался:

- Надолго вы к нам?

- Ненадолго.

- А на сколько?

- Я не знаю... Мне надо кое-что обдумать.

- Давайте угадаю. Продавать ли Рикардо Каза Розале? Но ведь вы вовсе не обязаны это делать. Лучше въезжайте сюда поскорее, и у нас будет очаровательная соседка. Клево жить в таком доме, вот увидите... Ой, молчу, молчу. Братик, не смотри на меня так!

- Вот и помолчи. Джина, прошу меня извинить. Я должен перезвонить партнерам и извиниться за этого шута. А ты.., травмированный, пойдем-ка на пару слов.

Они говорили на пониженных тонах, но Джина понимала, что Рикардо отчитывает брата не на шутку серьезно. Она разглядывала братьев, пользуясь тем, что они стоят так близко друг к другу.

Оба высокие, но Рикардо мощнее, атлетичнее и шире в плечах.

Темноволосые, но Рикардо подстрижен совсем коротко, а у Адриано волосы вьются буйными локонами.

Глаза у младшего брата не серые, а голубые, и это делает его еще больше похожим на Стивена.

Подбородок неожиданно женственный, а линия рта выдает довольно капризного и слабохарактерного человека.

Тем временем разговор закончился. Рикардо искоса посмотрел на Джину и ушел в дом, Адриано вернулся к ней и с тяжелым вздохом уселся за стол, на ходу снимая пиджак.

Джине было его искренне жаль, и она с веселым участием поинтересовалась:

- Очередная психотравма?

- И не говорите! Моя жизнь - это бесконечная череда страданий. Сказал Данте, не я, но я с ним совершенно согласен. Кстати, меня строго предупредили насчет вас, так что на всякий случай я сяду напротив. Я так понимаю, Рик сам на вас запал. Я клятвенно обещал. Мое слово - кремень. Могила. Склеп. Кстати, как вам у нас? Эй, чего это вы краснеете?

- Уверяю вас, вы ошибаетесь. Рикардо меня практически не переваривает.

- Ха! Ну вы даете! А зачем он пригласил вас пожить в палаццо?

- Я думаю, чтобы проще было за мной присматривать.

- Ага, понимаю. И заодно надавить насчет Каза Розале.

- Да, наверное.

- Он чертовски сильно хочет вернуть дом, это верно.

- Я его отчасти понимаю.

- Чего? Вы что, красавица!

- Не то, чтобы я соглашалась, но...

- И не вздумайте! Он не может вас заставить.

- Теоретически не может, но...

- Не позволяйте ему переехать вас, словно вы щепочка на пути асфальтового катка! Я с вами! Мы будем сражаться! Я, конечно, не обещаю огневой поддержки, детская психотравма - это вам не насморк, но партизанскую войну в тылу противника гарантирую. И потом - душой я с вами, прямо на баррикадах!

Джина грустно улыбнулась и задумалась. Адриано с участием наблюдал за ней, а потом осторожно спросил:

- Боитесь проиграть?

- Боюсь... И проиграть боюсь, и победа вряд ли обрадует.

- О, узнаю брата Рикко! Большой Брат всегда умел подавлять людей... Между прочим, я вас понимаю. Когда Рик по-настоящему взбешен, у меня душа уходит в пятки. Сегодня еще ничего, хотя и влетело за эту несчастную встречу.

- А вы не думаете, что насчет этого он прав?

Голубые глаза с упреком воззрились на нее. Адриано склонил голову на плечо и простонал:

- Только не говорите, что вы на его стороне!

- Я не на его стороне, просто.., работа есть работа.

- Да поймите вы, прекрасная Джина, это он у нас босс, акула капитализма, хозяин на своей земле и прочее, и прочее. Я - натура творческая и безалаберная, я пою, как жаворонок, потому что мир вызывает у меня желание петь - а мне говорят "Иди и договорись о поставке мраморных унитазов в гостиницу Санта Кроче". Какой жаворонок это выдержит? И потом: нельзя же всю жизнь твердить мне, что я никчемный, бестолковый, несобранный и так далее? Я же могу в это поверить - и мир потеряет своего жаворонка, приобретя взамен мерзкого нахлебника.

Внезапно Адриано замолчал, а затем произнес очень спокойно и серьезно:

- Я не должен с ним работать, в этом все дело.

Джина почувствовала к парню настоящую симпатию.

- Разве он вас.., тебя заставляет?

- Ну, не то, чтобы заставляет... Просто держит на коротком поводке. Ты знаешь, у меня есть деньги, но до тридцати лет я могу только хвастаться, что они у меня есть. Хочешь вина? Нет? А я выпью. Так вот, до тридцати лет я совершенно в его власти. А мне надоело жить в этом сыром мавзолее под названием Венеция. Я не могу ждать до тридцати лет! Я хочу уехать. В Штаты, например, или в Мексику... Мама сглупила, послушавшись моего Большого Брата.