Подделка - Дженифер Крузи

– Неужели нельзя хотя бы раз представить меня как Гвен?

Он ответил непонимающим взглядом.

– Я не сразу поверил известию о его смерти, – продолжал Мейсон. – Это казалось просто невозможным. Я послал открытку с соболезнованиями, но что тут можно было сказать?

– Чудесное было письмо, – заверила Гвен, совершенно не помня содержания. Слишком много их было, этих писем и открыток.

– Вы, наверное, так и не оправились после его смерти, – печально заметила Клеа, и оба удивленно уставились на нее. – Настоящая любовь всегда такая. – Она положила руку на рукав Мейсона, мечтательно улыбнулась ему, и тот просто онемел от изумления.

«Надеюсь, она хороша в постели», – подумала Гвен.

– Должно быть, трудно самой вести дела, – заметил Мейсон, открывая первую папку.

– У меня семья, – пояснила Гвен, стараясь выглядеть храброй. – А вот записи…

Часом позже Мейсон разочарованно спросил:

– Это все, что имеется за восемьдесят восьмой? Вы уверены?

– Абсолютно, – заверила Гвен, но тут же поняла, что все дела закончены. Мейсону ничего не остается, как вернуться домой. – Но, знаете, Тони очень небрежно вел документацию. Не мешало бы вам проверить восемьдесят седьмой и восемьдесят девятый. Сейчас принесу.

Мейсон радостно закивал, Клеа вздохнула, а Гвен поспешно направилась к офису.

«Поторопись, Тильда. Не могу же я держать их вечно. Все это чертовски мучительно».

Вернувшись домой, Тильда увидела Гвен в галерее вместе с Мейсоном и Клеа. Она прошла в офис, устало присела на край дивана и закрыла глаза. Когда туда вошла Гвен, Тильду все еще трясло. Мать, опасливо оглянувшись на Мейсона, впустила Стива, который, завидев Тильду, в экстазе бросился к ней.

– Не пойму, что происходит с этим человеком, – покачала головой Гвен, едва Тильда подхватила песика: – Просматривает все записи подряд и восхищается каждой строчкой. Совсем как ребенок! Можно подумать, он всю жизнь только и мечтал, что разбирать архивы галереи! – Она хотела сказать еще что-то, но осеклась, когда внимательно посмотрела на дочь. – Что случилось?

– Все. – Тильда сгорбилась, прижимая к себе длинное извивающееся тельце Стива. – Там оказался какой-то человек. Я его не знаю. Случайно я ударила его ногой, он упал и потерял сознание. Дэви остался там, пытается исправить ситуацию, и его обязательно поймают!

– Ну-ну, – встревожилась Гвен, – только успокойся. Никогда тебя такой не видела, и это меня пугает.

Подойдя к серванту, она достала бутылку водки и налила приличную порцию.

– О Господи, да, спасибо. – Тильда отпустила Стива и протянула руку, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гвен опрокидывает стакан.

– Ты тоже хочешь? – удивилась Гвен.

– Да. Послушай, я не смогу еще раз решиться на такое – вломиться в чужой дом и украсть. Я не создана для подобных дел. Попробую все уладить каким-нибудь другим способом.

– О’кей, – вздохнула Гвен, вручая ей стакан и бутылку. – О’кей. Придумаем что-то другое. Где Дэви?

– Я же сказала, еще там, – выдавила Тильда прерывающимся от сознания собственной вины голосом. – Он велел мне уходить. О, Гвенни, он, конечно, мошенник. Но я не хочу, чтобы из-за меня люди попадали в тюрьму!

Дрожащей рукой она налила себе водки.

– Он не мошенник! – заступилась Гвен. – По-твоему, он…

– Гвенни! – окликнул Мейсон. – Знаешь, оказывается, Тони продавал картины музею Льюис!

– Неужели? Представить только! – фальшиво обрадовалась Гвен и, повернувшись к дочери, прошептала: – Он с ума меня сведет! Воображает, будто этот мусор – настоящий Диснейленд. Неужели придется и дальше удерживать его здесь?

– Конечно. Пока Дэви благополучно не вернется назад. Это меньшее, что мы можем сделать для него, тем более что он там один…

Она осушила стакан и почувствовала, как алкоголь просачивается в кровь, немного успокаивая.

– Хочешь еще?

– Нет.

Гвен посмотрела на Мейсона сквозь стеклянную дверь.

– Иду притворяться, что со мной все в порядке. Притвориться, что мне здесь нравится и что меня не тошнит, когда он толкует о добрых старых временах.

– Гвенни, – прошептала Тильда, потрясенная неожиданной горечью в голосе матери.

Гвен покачала головой:

– Настроение паршивое.

– У меня тоже, – кивнула Тильда, укладывая Стива себе на колени. – Я не создана для преступной жизни.

– Ты всегда была больше моей дочерью, чем отцовской, – объявила Гвен, направляясь в галерею.

– Вовсе нет, – жалко прошептала Тильда, но Гвен уже исчезла за дверью.

Донельзя измотанный, Дэви вошел в офис и пинком захлопнул за собой дверь. Тильда хотела что-то сказать, но при виде небольшого квадратного свертка в оберточной бумаге забыла обо всем и порывисто вскочила. Мирно спящий Стив плюхнулся на диван.

– Вы в порядке? – спросила она, протягивая ему бутылку и стакан.

– Да, – выдохнул Дэви, поднимая картину так, чтобы Тильда могла увидеть под оторванным клочком бумаги небо и край кирпичного здания, после чего небрежно бросил ее на стол и взял бутылку.

– До сих пор не верю, что вы остались. Не верю…

Дэви глотнул прямо из горлышка, и Тильда только сейчас вспомнила о стакане.

– Как там дела? – затараторила она. – Он пришел в себя? Вас не поймали? С вами все хорошо?

– Заткнись, Бетти. – Он налил в стакан водки и сунул ей и руку. – Я затащил его в пустую комнату, нашел картину и смылся. Видно, я не создан быть вором. Давай больше никогда не будем этим заниматься.

– О Господи, конечно, не будем! И вы принесли картину! Вы очень, очень хороший человек!

– Прежде чем ее забрать, я посмотрел. Звезды и дома, – сообщил Дэви.

Тильда стиснула стакан и благодарно прикрыла глаза. Она вообще не желала видеть картину. Никогда. Ни эту, ни остальные. Какое счастье – вернуться к прежней, спокойной жизни рисовальщика фресок!

– Спасибо тебе, Господи!

– Эй! – окликнул ее Дэви.

Тильда открыла глаза. Он показал на себя.

– И вам тоже. Простите, что была такой стервой. И за все гадости, что я вам наговорила. И еще…

– Я усек, – заверил Дэви. – Ты искренне раскаиваешься. – Теперь он говорил спокойнее, улыбаясь почти сочувствующе. – Ты интересная женщина, Матильда Вероника.

– Нет, Матильда Вероника – помешанная на власти стерва. – Тильда отвернулась от него и посмотрела на дверь галереи.

– И это тоже, – согласился Дэви. – А где Гвенни?