Как соблазнить призрака - Хоуп Макинтайр

Я улыбнулась:

– Прекрасный цвет. Вы молодцы. Но меня беспокоит, что произойдет с мебелью, если до того, как высохнет краска, пойдет дождь?

– А, Фред поможет ее занести. Но на всякий случай у него есть большой кусок брезента. Мы закроем ее. Моя мама играет в «бинго» вместе с мамой Фреда. Вот так мы и познакомились.

– Поздравляю.

Я извинилась и ушла, пока не втянулась в многосерийную мыльную оперу Анжелы. Фред не произнес ни слова, но я точно знала, что язык у него все-таки имеется: он высовывал его каждый раз при виде ложбинки на груди Анжелы.

Слова Анжелы о матери заставили меня вспомнить свою собственную маму и электронное письмо, которое она только что прислала. Она напоминала, будто я обещала провести Рождество с ними во Франции. Ничего такого я, естественно, не говорила, но ожидать, что мама с этим согласится, не стоило. По крайней мере, она не спрашивала о сырости. Самое ужасное в том, что она послала электронное письмо и Томми в «Би-би-си». Значит, никак не получится утаить приглашение, ничего ему не сказав, а потом сделать вид, будто он не смог. Мама вытащит его в гости, чего бы ей это ни стоило. Она уже спрашивала, что он любит поесть, – хотела поразить его своими кулинарными способностями.

Может, было бы неплохо уехать – с Томми или без. Базз, скорее всего, будет с Седьмой. Мысль о том, что я превращусь в клише – девушку с женатым любовником, – вызывала неподдельное отвращение. Я читала дурацкие статьи в женских журналах о том, что Рождество – самый грустный праздник, ведь женатый человек всегда проводит его со своей семьей.

Хотя я не уверена, что Сельму Уокер можно назвать семьей.

Кроме того, стоило Баззу уйти, как я обнаружила, что думаю о нем как-то спокойнее. Я хочу его, в этом нет сомнений. Но я не могла не заметить, что меня не переполняет радость, как обычно в начале нового романа. Я не бродила по дому с идиотской улыбкой. Напротив, я нервничала и грустила. Базз женат. И не просто женат, а на Сельме Уокер. Я могу бросить работу – но, с другой стороны, с какой стати?

Чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что отказаться от него – самое правильное и единственное, что можно сделать.

И когда он позвонит, я ему это скажу.

Только он не звонил.

Я не сидела у телефона. Я слишком взрослая для такого поведения. Я просто ходила вокруг него, смотрела на него, мысленно приказывала ему зазвонить.

С теми же, кто звонил, я расправлялась крайне быстро – я хотела, чтобы они освободили линию как можно скорее. Единственный человек, с которым я говорила больше двух минут, была Женевьева. Она позвонила и сообщила удивительные новости. Женевьева собиралась заключить сделку на автобиографию Сельмы. Она прощупала несколько издателей, и ответ был чрезвычайно положительным. Все получилось так, как я и подозревала. Люди заинтересовались, потому что, хотя Сельма и национальная знаменитость, о ее частной жизни практически ничего не известно.

Я напомнила Женевьеве, что, собственно говоря, она – не агент Сельмы и что, перед тем как провернуть сделку, ей следует встретиться с Седьмой и Баззом. Когда Женевьева спросила, как обстоят дела у меня, я едва удержалась от того, чтобы не сказать: «Один раз в холле, два раза в постели», и ограничилась следующим:

– Женевьева, почему ты не сказала, что Сельма Уокер замужем за своим менеджером? Я едва не выставила себя круглой дурой.

Что значит «едва не»?

– Ты серьезно? – Женевьева явно удивилась. – Как так получилось, что я не знала?

– Это ты меня спрашиваешь? Ты должна знать эти веши и говорить мне. Это ты везде ходишь. Я всего лишь писатель, который остается на заднем плане, никуда не выходит и в доставке новостей с фронта надеется на тебя.

– О, пощади меня. Ладно, давай прощаться, мне надо всем об этом рассказать.

Представляю жужжание сотовых телефонов по всему Лондону. Что я натворила? Базз на меня разозлится? Но, с другой стороны, он ведь сам говорил, что это не секрет. Ну, теперь уж точно не секрет, особенно когда им владеет Женевьева.

Я удивилась, что она не упомянула Астрид Маккензи. Рынок кишел слухами. Крис сказал, что мужчину, который, по его словам, спал с Астрид и бил ее, увезли на допрос. Судя по сплетням, носившимся вокруг фруктов и овощей, его жена всем и каждому говорила, что в ночь пожара его не было дома. Он вернулся только на рассвете. Конечно, учитывая, что каждый раз, звоня после побоев в полицию, эта женщина потом все отрицала, она – не самый надежный свидетель. Но, кажется, теперь она решила воспользоваться случаем и все-таки засадить мужа за решетку.

Не успела я перевести дух, как позвонил Томми, чрезвычайно воодушевленный. Когда мы едем? Как можно позже. Если повезет, билетов на самолет не останется. Что подарить твоей маме на Рождество? Упаковку снотворного – не ошибешься.

Как обычно, я вела себя глупо. Вечно одна и та же история. Я с нетерпением ждала встречи с родителями и в то же время страшилась ее. Только я сойду с поезда, как мама накинется на меня. Как дела с ремонтом? Мне же хотелось одного: спать, читать, есть, гулять подолгу и отдыхать, но мама всегда использовала мой приезд в качестве оправдания своей безумной общительности. Правда, я почему-то очень дорожила проведенным с родителями временем. У меня было некое идеалистическое представление, будто мы – счастливая семья, и с ними я в безопасности.

Но с Томми в качестве свиты родители не будут принадлежать мне вообще.

Надо сказать Сельме, что я скоро уезжаю. Когда я набирала ее номер, рука дрожала – вдруг трубку снимет Базз.

– О, здравствуйте, Ли. Я сама уже хотела вам звонить. Я была так рада познакомиться с вами, – Сельма говорила так искренне. Мне стало стыдно. – Вы чувствуете приближение Рождества или я одна витаю в облаках? Оно совсем рядом, прямо как вы. Вы сейчас заняты? Приходите, выпьем за Рождество и придумаем, что делать. Я не рассказала вам о новых планах. И это потрясающе! Я говорю о предложении насчет продажи книги. Ваш агент Женевьева только что звонила.

– Было предложение?

– Шестизначная сумма. Я так волнуюсь. Не могу дождаться, чтобы рассказать Баззу. Он не хотел, чтобы я писала книгу, знаете?

– Неужели?

– Да, он никогда не думал, что кто-то заинтересуется моей историей. Как он ошибался! Приходите, и мы отметим.

Дверь открыла Бьянка, домработница. Я улыбнулась. А она – опять нет.

– Мисс Сельма в кухне. Печет пирожки с изюмом. – Такое усердие Бьянку явно не радовало. Она не взяла мое пальто. Даже не придержала мне дверь. Почему у меня сложилось четкое впечатление, что я Бьянке не нравлюсь? У меня паранойя. Она едва со мной знакома.

– Базз дома? – Очень смело с моей стороны.

– Мистер Базз нет. – Ах, простите. Мистер Базз. – Он наверху.