Манящая тайна - Сара Маклейн

Он привлек ее к себе еще ближе и прошептал:

— Не надо меня благодарить. Я очень разозлился.

Она с улыбкой кивнула:

— Да уж, могу себе представить…

— Может, я и дальше буду злиться, так что тебе придется подождать, пока пройдет мой испуг.

Мара резко вскинула голову и взглянула на него с удивлением.

— Испуг? — переспросила она.

Темпл отвернулся и проворчал:

— Ну… это не важно. Тебе больше ничего не угрожает. Так оно и было. Потому что он рядом. Поразительно!

— Но как вы…

Он с усмешкой перебил:

— Ведь я говорил, что отыщу тебя, если сбежишь.

Мара покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Но он же прошел мимо! Она слышала, как он прошел мимо!

И все-таки отыскал ее.

Темпл отвел волосы с ее лица.

— Я просто запутывал след, понимаешь?

— Но если бы вы не…

Темпл снова крепко прижал ее к себе.

— Я тебя нашел, и это — главное.

Да, он прав. И теперь она в безопасности.

— Спасибо, — прошептала Мара и положила ладонь ему на руку.

Темпл замер и вскрикнул от боли. Мара тут же выпрямилась и воскликнула:

— Ваша рука!..

Он покачал головой:

— Пустяки.

— Нет, не пустяки!

Рукав его сюртука был порван, и Мара, оттянув ткань, увидела разрезанную рубашку и рассеченную кожу.

— Он вас ранил! — закричала она в испуге. — Снимите сюртук. — Она начала быстро развязывать его галстук, чтобы добраться до воротника рубашки. — Рану нужно немедленно обработать.

Он перехватил ее руку.

— Успокойтесь, все в порядке.

— Ничего подобного, — возразила Мара, терзаясь от чувства вины. — Ах, не следовало мне убегать…

Он замер, потом тихо спросил:

— Что вы сказали?

— Если бы я не убежала… — Ведь это из-за нее ему так больно! Как всегда…

— Повторяю, успокойтесь.

Не обращая внимания на слова Темпла, Мара высвободила руку и снова взялась за галстук, но герцог опять ей помешал, на сей раз прижав ладонь к ее щеке:

— Мара, не думай об этом. Случившееся — не твоя вина.

Она посмотрела ему в глаза и тихо сказала:

— Но вы же ранены…

Он криво усмехнулся:

— У меня руки чесались — ужасно хотелось подраться.

Мара помотала головой:

— Я совсем не о том.

— Неужели?.. — Темпл снова усмехнулся. И вдруг, помрачнев, заявил: — Эти люди — скоты, а ты… — Он замолчал, но было поздно; казалось, его слова напомнили им обоим, кто они такие.

Но сейчас Мара знала: настала ее очередь позаботиться о нем.

— Нужно отвести вас домой, — решительно заявила она. И попыталась подставить плечо под его здоровую руку. — Обопритесь на меня.

В темноте раздался его смех, похожий на лай.

— Нет уж, дорогая.

— Но почему?

— Хотя бы потому, что я могу тебя просто раздавить.

Мара улыбнулась:

— Я крепче, чем кажусь.

Темпл посмотрел на нее сверху вниз:

— Кажется, ты в первый раз сказала мне правду.

От этих его слов ее пронзило какое-то необъяснимое чувство. Что-то волнующее и тревожившее…

— Считаю это комплиментом, — сказала она.

Он коротко кивнул:

— Правильно.

Нет, он не должен ей нравиться! Она этого не хочет!

Слишком поздно.

— Тогда почему бы вам не опереться на меня?

— Мне не нужна помощь.

Мара всмотрелась в его лицо и увидела, как он крепко сжал зубы. Причем в этом было что-то знакомое…

И действительно, разве не точно так же и она себя вела, когда кто-либо предлагал ей помощь? Прожив столько лет в одиночестве, она научилась мгновенно отвергать мысль о том, что кто-то может предложить ей помощь, не требуя взамен никакой оплаты.

— Да, понимаю… — мягко произнесла Мара.

Повисла долгая пауза, затем Темпл негромко сказал:

— Иногда мне кажется, что вы и впрямь меня понимаете. — Он взял ее за руку, и от этого прикосновения Мара замерла. А он посмотрел на нее и спросил: — За это мне тоже придется заплатить?

Своими словами Темпл напомнил ей об их сделке и о том, сколько у них разногласий. Но в его прикосновении разногласий не ощущалось. Его теплая сильная рука скользила по ее руке, и это было по-настоящему приятно. Маре не хотелось это признавать, но она не могла отрицать очевидное.

— Нет. — Мара покачала головой. — За это — никакой платы.

Пока они шли к карете, Темпл не произнес ни слова. В темноте казалось, что между ними установились дружеские отношения, которые наверняка исчезнут при дневном свете, когда они вспомнят о своем прошлом и настоящем. И о будущем, конечно же.

Поэтому она тоже молчала. Молчала, когда они вышли из переулка и повернули к карете; молчала, когда кучер спрыгнул со своего места и подошел, чтобы помочь им. Она молчала и в темной карете, когда им поневоле пришлось прикасаться друг к другу. Молчала и в тот момент, когда они подъехали к дому Темпла.

А затем он выбрался из экипажа и произнес:

— Заходите.

Слова не требовались ей и теперь, когда она шла следом за ним.

— История нашего знакомства слишком уж запятнана насилием, ваша светлость, — сказала наконец Мара, когда они оказались в библиотеке, в той самой, где она появилась совсем недавно и рассказала о себе, а также о причинах своего появления. И здесь же она опоила его опием уже во второй раз.

Темпл снял сюртук, оставшись в испачканной кровью рубашке.

— И кто в этом виноват? — спросил он с ласковой улыбкой.

С ласковой?

Как ни странно, но именно это слово внезапно пришло ей на ум, хотя оно совершенно не подходило к мужчине, известному всему Лондону как воплощение жестокой силы.

Темпл зашипел от боли, когда она стащила с него рубашку — сняла ее через голову и швырнула в угол, обнажив ножевую рану над широкой полосой кожи, покрытой черным геометрическим рисунком с завитушками. Взгляд Мары невольно метнулся к этому своеобразному «манжету». И к его близнецу на другой руке. Чернила… Она видела такое и раньше, но ни на ком вроде него. Ни на одном аристократе.

Темпл принес горячей воды и чистые тряпки с ловкостью, явно означавшей, что он далеко не впервые возвращается в этот пустой дом и сам себя лечит. Он подошел к креслу у камина, где разжег огонь сразу же, едва они вошли в библиотеку, и тяжко вздохнул.