Ведьмины цветы - Ольга Свириденкова

Разное болтали в народе про лесную отшельницу. Кое-кто уверял, что когда-то она была вовсе не знахаркой, а обычной дворовой девушкой, да якобы состояла в полюбовницах у одного местного барина, который перед своей кончиной выписал ей вольную. Но вместо того чтобы зажить в деревне да обзавестись законным муженьком, Пелагея предпочла грешную жизнь ведуньи. А может, ей было написано на роду наследовать покойной бабке, которая в свое время тоже лечила людей, снимала сглаз и порчу, а иногда и сама делала заговоры на порчу и присуху. В том, что последнее имело место, никто не сомневался: ведь неспроста же именно Пелагею выбрал барин для своих любовных утех, в то время как среди его крепостных имелись девицы и попригляднее.

На другое утро после происшествия в княжеском имении Пелагея поднялась рано – вещее сердце подсказывало, что знатных гостей нужно ждать спозаранку. И точно, не успела знахарка затопить печь, как на едва протоптанной тропинке, ведущей от заболоченной поляны к ее избушке, показался человек. И, хотя был он с головы до ног закутан в темный охотничий плащ, Пелагея узнала его сразу.

– Чтой-то ты, барин, в такую несусветную рань по лесам да по болотам шатаешься? – спросила она с кривой усмешкой. – Аль не слыхал поговорку: «Не ходи при болоте, черт уши обколотит?»

– Да отвяжись ты, ведьма, со своими дурацкими присказками! – досадливо отмахнулся тот, вступая на крыльцо и брезгливо отряхивая плащ. – До того ли мне сейчас, чтобы нечистого бояться? Я и сам нынче… как черт, только что без рогов.

– Ну, за рогами-то дело, поди, не станет!

Мужчина смерил знахарку предостерегающим взглядом.

– Поговори мне еще, так я тебя… Ладно, Пелагея, хватит болтать попусту. Ступай-ка ты лучше в дом да собери чего-нибудь на стол. Ух, ну и голоден же я, ей-богу, как твой черт.

– Не поминай нечистого всуе! – остерегла ведунья.

Часом спустя отдохнувший гость пересел поближе к Пелагее.

– Ну-ка, ведьма, погадай мне, – попросил он. – Что-то давненько ты для меня картишки не раскидывала.

Пелагея пытливо прищурилась.

– Да ты и без гаданий уже, поди, наворотил делов, – многозначительно заметила она. – Кто ловцовскую барышню чуть до помутнения рассудка не довел? Не ты ли?

– Все-то ты, старая чертовка, знаешь, – мужчина самодовольно усмехнулся. – Да уж, задал я им переполоху. Будут помнить.

– Ты бы лучше, не будь дурак, затаился до времени, – посоветовала знахарка. – Зря врагов своих заранее пугаешь. Теперь станут осторожничать.

– Ничего, – отмахнулся гость, – колдовство колдовством, а проучить мерзавку лишний раз не помешает.

– А из ружья зачем палил?

– И это ей известно! Что ж, признаю: погорячился маленько. Видит Бог, и в мыслях не имел стрелять по ним, но, как увидел, что он ее обнимает, не удержался.

– Не удержался! – укоризненно повторила Пелагея. – Тот-то и беда, что больно ты горяч. На кого ворожить-то будем? На тебя?

Мужчина ненадолго задумался.

– Нет. На себя сегодня не хочу. Давай-ка лучше на нашу драгоценную Лизавету Михайловну.

– Как прикажешь. На-ка вот, подсними.

Вытащив из колоды засаленных карт бубновую даму, знахарка положила ее в центр стола, а затем разделила карты на четыре части и разложила их сверху, снизу и по сторонам от дамы. Несколько оставшихся карт легли на даму картинкой вниз, закрыв ей часть лица.

– Что ж, посмотрим, сокол ты мой ясный, что у твоей разлюбезной Лизы в голове, – Пелагея внимательно всмотрелась в карты. – У-у-ух! – она выразительно покачала головой. – Вижу я, твои вчерашние маневры не прошли даром. Смотри-ка сам… Червовый король со своим сердечным и деловым интересом, ближняя и дальняя дорога, хлопоты, веселое застолье… Уж не к свадьбе ли дело движется?

– К свадьбе?! – прорычал гость, вскакивая с лавки. – Да не шутишь ли ты надо мной, старая ведьма?

– Какие уж тут шутки. Так и есть, свадьба у них намечается.

– Ах, Тверской, сукин сын! И когда же он только успел? Проклятие! Да ведь он еще и двух недель здесь не прожил!

– Тише, сокол, тише! – знахарка замахала руками, призывая гостя к спокойствию. – Ишь, разбуянился, того и гляди избу разворотит. Дальше-то слушай… – она снова наклонилась над столом. – Что было… А были у нее все неприятности да слезы из-за крестового короля… Хорошее известие… Хм-хм!

– Да ты о будущем, о будущем говори, прошлое-то я и без тебя знаю!

– Что в ногах… Батюшкины наказы да сестрины советы. Не слушает, значит, никого, сама об себе думает. На сердце… – Пелагея перевернула карты, лежащие на даме и, сложив их веером, показала собеседнику. – Сам домыслишь али растолковать?

– Бубновый король, – с презрением процедил мужчина. – Красавчик Андре Тупицын. Ну, с этим тюфяком я как-нибудь справлюсь, он мне не помеха. Дальше-то что?

– А дальше, – Пелагея ненадолго замолчала, хмуро рассматривая карты, – дальше, сам видишь, все черным-черно.

– Пиковый туз, пиковая восьмерка, пиковая девятка… – гость злобно усмехнулся. – Стало быть, все закончится плохо?

– Пока расклад такой.

– А вот это славно! Вот угодила, старая бесовка, так угодила! Придется тебя наградить. – Выбравшись из-за стола, мужчина прошелся по комнате, довольно потирая руки. – Но это чуть позже, а пока… Доставай-ка, хозяюшка, бутылку французского вина, что я в прошлый раз у тебя оставил. Такой замечательный расклад непременно надо обмыть.

«Что ж, – подумал он, хмуро глядя в запыленное окно, – ты сама выбрала для себя такую судьбу. Все могло сложиться иначе. Но теперь поздно. Поздно! Будет тебе и твоему лицемеру батюшке и свадебный пир, и похмелье».

Проводив в полдень гостей, Алексей облегченно вздохнул и направился с Несвицким в свой кабинет.

– Ух, ну и вымотался же я за эти сутки, – посетовал он, доставая коробку с яванскими сигарами. – Общение с будущей родней – чрезвычайно утомительное дело.

– Смотря с кем, – усмехнулся Павел. – Если с многоуважаемым Михаилом Потапычем, то я с тобой вполне согласен. Но если дело касается общения с его прелестными дочерьми…

– Быстро же госпожа Зайцева успела тебя пленить. А как же твоя обожаемая Аннет?

– Что Аннет? – отмахнулся Павел. – Аннет – замужняя женщина, к тому же таких, как она, в Петербурге хоть пруд пруди. А вот второй Елены Михайловны больше нет.

– Любовь с первого взгляда? Не обижайся, но я не верю.

– И правильно делаешь. – Павел очень серьезно посмотрел на друга. – Помнишь, четыре года назад наш полк был приглашен на выпускной бал смолянок в Петергофе? Так вот, она там была.

– Елена? Ах, ну конечно же! Лиза рассказывала мне, что ее сестра училась в Смольном. А потом ее покровительница, бабка Анастасии Белозерской, умерла, и ее отправили к отцу. Жалко, что я плохо помню тот бал.