Бедная маленькая стерва - Джеки Коллинз

— Господи Иисусе! Что случилось? Когда?! — Фрэнки продолжал разыгрывать удивление и шок.

— Ее убили сегодня ночью или рано утром. Кто — неизвестно, — пояснил Бобби. — Впрочем, послушай новости по телевизору — быть может, журналисты узнали что-то. А потом позвони Аннабель и скажи, что мы немедленно возвращаемся.

— Да, дружище, — добавил Эм-Джей, — мы решили вернуться в Нью-Йорк вместе с тобой.

— Вы же знаете, Аннабель почти никогда не берет с собой мобильник, — сказал Фрэнки. — Да и к домашнему телефону редко подходит, — добавил он мрачно. Несмотря на случившееся, возвращаться в Нью-Йорк ему совершенно не хотелось.

— Попробуй позвонить на ее старую квартиру, — посоветовал Бобби. — Может быть, она там.

— Я позвоню. Только сначала послушаю новости. Как же так… — Фрэнки повернулся к телевизору и сделал вид, что внимательно смотрит на экран и слышит сообщение в первый раз.

— Один из репортеров сказал, что убийство мог совершить отец Аннабель, — вставил Эм-Джей. — Ведь Джемму застрелили в постели, когда в доме никого, кроме Ральфа, не было. Как, ты думаешь, такое могло случиться?

— Я-то откуда знаю? — пожал плечами Фрэнки. — Я с ее родителями незнаком. И вообще, насколько я знаю, Аннабель никогда не была с ними особенно близка. Ни в детстве, ни потом, когда мать с отцом фактически выставили ее из дома… Они почти и не перезванивались…

— В любом случае, сейчас тебе лучше быть с Аннабель, — твердо сказал Бобби. — Эм-Джей уже собрал наши вещи, так что мы можем выехать в любую минуту.

— Конечно, — согласился Фрэнки, едва не заскрипев зубами от досады. — Я готов.

И он мысленно попрощался с сексапильной официанткой из стейкхауза. Фрэнки собирался трахнуть ее, а потом нанять в качестве одной из «девочек», но теперь его планам не суждено было сбыться.

* * *

Несколько часов спустя Бобби остановил свой «БМВ» рядом с домом, где жили Фрэнки и Аннабель.

Фрэнки не спеша выбрался из машины. Было уже далеко за полночь, он устал, и меньше всего ему хотелось слушать, как Аннабель проклинает своих звездных папочку и мамочку. А в том, что, несмотря на происшедшую трагедию, она именно так и поступит, у него никаких сомнений не было. Аннабель обожала ругать отца и мать на чем свет стоит — они, мол, всегда были увлечены только собой, своими успехами, и не обращали никакого внимания на единственную дочь. Обычно в таких случаях Фрэнки просто приказывал Аннабель заткнуться, но сегодня все было иначе. Придется сидеть и слушать ее нытье, пока она не успокоится. А как же, ведь у малютки Аннабель случилось ужасное несчастье, и бойфренд ей как пить дать понадобится. Придется вытирать ей слезы и сопли, и вообще всячески утешать.

— Хочешь, мы поднимемся с тобой? — Бобби уловил его колебания, но истолковал их по-своему. Вряд ли он действительно собирался идти вместе с Фрэнки в квартиру, но предложить другу помощь считал себя обязанным.

— Да, приятель, ты только скажи. Быть может, мы сумеем чем-нибудь помочь, — поддакнул Эм-Джей — и тоже не совсем искренне. И он, и Бобби знали, что Аннабель способна бурно реагировать на любой пустяк, а сегодня речь шла далеко не о пустяках.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — буркнул Фрэнки.

— Ну, раз так… — Бобби не сумел скрыть облегчения. — Передай ей, что мы ее любим и… очень сочувствуем. Позвони нам завтра, о’кей? Вдруг что-то понадобится.

— Позвоню… Спасибо. — Фрэнки наконец отошел от машины и, сделав несколько шагов, скрылся в подъезде.

— Что будем делать? — спросил Бобби, когда дверь за приятелем закрылась. — Может, заскочим в клуб, устроим всем сюрприз?

— Давай, — согласился Эм-Джей. — Заодно проверим, сколько наших официанток выходит через черный ход, засунув в трусики вырезку или сырой бифштекс.

Эм-Джей негодовал, когда персонал начинал тащить все, что плохо лежит. У него это был своего рода пунктик. Бобби знал — дай приятелю волю, и он установил бы во всех помещениях клуба скрытые камеры, начав, разумеется, с женского туалета.

Сам он относился к подобным случаям более спокойно. От матери, у который был большой опыт управления отелями, он знал, что к персоналу следует быть более снисходительным, да и сама борьба с воришками, по определению, была делом безнадежным. Как говорила Лаки, мир устроен так, что бармен обязательно будет подменять водку «Серый гусь» более дешевыми сортами, а официантки и повара — таскать продукты, приборы и скатерти, поэтому разумный человек предпочтет просто закрыть глаза на воровство. Пока, разумеется, оно не приобретет угрожающие масштабы.

Интересно, подумал Бобби, застанут ли они в клубе Зейну и ее свиту?

Он надеялся, что да, застанут, хотя нет, лучше бы с ней не встречаться!

Черт побери, подумал он, это же смешно! Нужно взять себя в руки и постараться справиться с наваждением, какой бы знаменитой и привлекательной ни казалась ему поп-дива. Кроме того, Зейна частенько вела себя так, словно она в упор его не замечает, а Бобби к подобному отношению не привык.

В конце концов, он — сын Димитрия Станислопулоса и Лаки Сантанджело и заслуживает уважения.

Оставалось только этого уважения добиться.

* * *

— Еще один «Беллини», — проговорила Зейна низким, хрипловатым голосом, в котором слышался легкий акцент.

Один из сопровождавших ее «мальчиков» тут же вскочил, чтобы бежать за коктейлем. Этот девятнадцатилетний перуанский манекенщик был ее последним приобретением, и Зейна повсюду таскала его с собой. Смазливая мордашка, тело атлета и интеллект шиншиллы — что еще требуется от мужчины?

Зейна звала перуанца «Пупсик». Он и в самом деле напоминал младенца невинным взглядом больших темных глаз, полными губами и румяными, нежными щеками, но в постели это был дикий зверь, которого, впрочем, она без труда укротила.

Как и всех предыдущих.

В ее опытных руках все они быстро становились ручными, после чего она отправляла их в отставку, а себе находила новую игрушку, нового Пупсика.

Вошедших в клуб Бобби и Эм-Джея Зейна заметила сразу.

Чернокожий ее интересовал мало — он был не в ее вкусе, а вот Бобби Станислопулос Сантанджело был действительно красавчик.

Зейна видела его насквозь. Мальчишка, строит из себя крутого, а сам только и мечтает, как бы забраться к ней в трусики.

Она представила себе, как удивился бы Бобби, если б узнал, что двадцать пять лет назад, когда самой Зейне едва исполнилось пятнадцать, ее лишил девственности его отец — Димитрий Станислопулос.

По алым губам Зейны скользнула легкая улыбка. Ах, Димитрий… Какой был мужчина, какой любовник!

Говорят, яблочко от яблони недалеко падает. Вот только стоит ли тратить время, чтобы в этом убедиться?

Может быть.

Возможно, это даже доставит ей удовольствие.