Самозванка - Джейн Харри

— Учитывая, что мы с тобой редко встречаемся, — с ухмылкой протянул Ричард, — ты меня чертовски здорово изучила. — Он помолчал. — Хочешь, я приготовлю ужин сам?

— Нет, лучше приготовлю я, а ты разольешь вино. По-моему, это разумное разделение труда.

Ну вот, это уже похоже на дружеские отношения, думала Фрэнсис по дороге на кухню. Только до спокойствия ей пока что далеко: сердце чуть не выпрыгивает из груди, в горле першит от волнения.

Целый день она изводила себя ревностью, представляя Ричарда в постели с женщиной. У нее было такое ощущение, словно она случайно попала на показ порнографического фильма и не может заставить себя подняться и уйти.

Но самое ужасное, что это была не какая-то абстрактная женщина, а вполне конкретная особа. Старая знакомая Ричарда — Линда Томпсон.

Эта секс-бомба сразу произвела на Фрэнсис сильное впечатление. Она догадывалась, что раньше у Ричарда с ней были весьма тесные отношения. И ничуть не сомневалась в том, что пышногрудая Линда с удовольствием возобновит прежнюю «дружбу».

— Может, мне тебе помочь? — предложил Ричард.

Поглощенная мыслями, Фрэнсис не заметила, как он вошел в кухню, и от неожиданности чуть не выронила банку с оливковым маслом.

— Нет, все под контролем, — с натянутой улыбкой пробормотала она. — Джилл постаралась на славу. На гарнир будет молодой картофель, а на десерт — пирог с лимоном и грецкими орехами.

Ричард прислонился к холодильнику.

— А мне можно посмотреть, как ты готовишь, или это тебе помешает?

Ну конечно же помешает! — подумала Фрэнсис, и ее охватило желание. Когда Ричард рядом, она ни о чем другом думать не может. Так было даже утром, когда он пришел небритый, усталый и навеселе… Нет, это несправедливо!

Ей нравилось в нем все: и светло-карие насмешливые глаза, и темно-каштановые волосы, и большой чувственный рот… Особенно рот. И эта его манера говорить серьезные вещи и смеяться глазами.

— Смотри, если тебе интересно, — пробормотала она.

— А поговорить можно? Или лучше помалкивать?

— Как хочешь. — Фрэнсис налила масла в сковороду и поставила на плиту. — А что, тебе есть что сказать? — спросила она, а про себя подумала: или в чем-то признаться.

— Да нет. Ничего особенного.

Фрэнсис выдавила улыбку и предложила:

— Может, расскажешь о своем поместье?

— А почему ты спрашиваешь?

Она положила антрекоты на сковороду и занялась овощами.

— Я же вижу, как оно тебе дорого.

— Понимаешь, для меня этот особняк с детства олицетворял спокойствие, безопасность и… надежность.

— Понимаю. — Фрэнсис вздохнула и потянулась к полочке за специями. (Пару раз она ездила с шофером в супермаркет и закупила кое-какие продукты.) — Именно эти качества я ценила в Тони.

— Жаль, что каменные стены порой куда надежнее людей.

— А ты часто бываешь в поместье?

— С тех пор как стал самостоятельным, довольно редко. Но раньше я считал его своим домом. У моих родителей, как я теперь понимаю, были весьма своеобразные отношения. Отец любил мать, но супружеская верность никогда не была в числе его добродетелей. А мать любила его до безумия и сопровождала повсюду. Ей так было спокойнее… Ну а я большую часть жизни провел в поместье у Дианы.

— Тебе, наверное, досталось… — тихо сказала Фрэнсис, думая о том, что Ричард, судя по всему, пошел в отца.

— Только не надо делать из меня этакого бедного одинокого малютку, — поспешно возразил он. — Уверяю тебя, я никогда ни в чем не нуждался. И любви мне хватало. Даже когда умерла мать. Диана, хотя и потеряла единственного ребенка, не позволяла себе раскиснуть и по-прежнему окружала меня заботой.

— Я тебя понимаю, — тихо сказала Фрэнсис. — Ведь я тоже выросла без матери. Правда, я ее плохо помню. А тебе было еще тяжелее…

— После смерти матери отец очень изменился. Оказалось, что по-настоящему он любил только ее, а все остальное… так, пустяки… — Ричард помолчал. — Правда, через пять лет отец женился, но очень скоро развелся. Так и живет бобылем… Похоже, у него развился комплекс вины. Ведь мама умерла, и ничего уже не поправишь…

— Чем заправить салат? — спросила Фрэнсис, заметив, как он погрустнел. — Майонезом или маслом?

— На свой вкус. Мне все равно. — Ричард вскинул бровь. — Почему ты спрашиваешь? Неужели я похож на раба желудка?

Фрэнсис перевернула антрекоты и, бросив на него взгляд, с улыбкой ответила:

— Да нет, не очень.

А сердце у нее снова набирало обороты. Загорелый, подтянутый и такой сексуальный, что у нее кружилась голова, Ричард улыбался, лаская ее глазами.

— Расскажи мне поподробнее про дом, — попросила она, чтобы изменить опасное направление мыслей. — Ведь скоро день рождения Дианы.

— Традиционный загородный особняк, со всех сторон окруженный деревьями, и все такое… — Он пожал плечами. — Построен вроде бы еще при королеве Анне. Красный кирпич, простота линий — словом, классицизм. Правда, с тех пор много чего пристроили. Есть парадный зал, десять спален, да еще и Королевские покои.

— Королевские покои? — удивилась Фрэнсис. — Что это?

— Две спальни, а между ними гостиная, плюс гардеробная и ванная. Очень удобно. Говорят, там пару раз останавливались королева Виктория и принц Альберт.

— А зачем же тогда две спальни? — спросила Фрэнсис и принялась за салат. — Ведь Виктория была без ума от Альберта.

— Не знаю. Может, он время от времени брал тайм-аут, — с невозмутимым видом предположил Ричард, а в его глазах снова промелькнул юмор. — Между прочим, мы с тобой будем спать именно там. Когда я приезжаю в поместье, Диана всегда готовит для меня Королевские покои. — Помолчав, он предложил: — Давай, я накрою на стол?

— Ты? — Фрэнсис округлила глаза. — Сам или позвонишь в ресторан и пригласишь парочку официантов?

— Фрэнсис, не держи меня за идиота! — пробурчал Ричард и вышел из кухни.

Когда Фрэнсис принесла в столовую поднос с ужином, она чуть не ахнула: на белоснежной скатерти посверкивал хрусталь и столовое серебро, горели две свечи в начищенных до блеска серебряных подсвечниках. Она присвистнула и спросила:

— Ты не находишь, что это перебор?

— Может, и так, — согласился Ричард. — Хотя, кто знает, вдруг это первый и последний раз, когда мы с тобой тихо-мирно ужинаем дома?

— Ты прав! — преувеличенно бодрым голоском подтвердила Фрэнсис, ставя поднос на стол. — Такое событие грех не отметить.

Этот вечер я не забуду никогда! — думала Фрэнсис, сидя напротив Ричарда в уютном полумраке. Вкусная еда, превосходное вино и — что самое удивительное — дружеская беседа. Странно, но даже когда оба молчали, тишина была пронизана покоем и симпатией.