Твой дерзкий взгляд - Джулия Джеймс

— Отсутствие уединения — это серьезный компромисс? Джейсон отмахнулся:

— Теперь уже привык и почти не замечаю.

— А что же замечаете?

Джейсон задумался. А когда, наконец, заговорил, Тейлор показалось, что голос зазвучал… искренне.

— Люди считают, что знают тебя, потому что журналы представляют в определенном образе или потому что сыграл определенные роли. А большинство из тех, кто оказался рядом, и вообще не задумываются, кто ты на самом деле, поскольку им важен лишь конечный продукт, который можно продать. Вот и получается, что все вокруг ненастоящее.

Он посмотрел настороженно, словно ожидая, что признание вызовет смех. Однако Тейлор не засмеялась.

— Джереми выглядит настоящим, — заметила она мягче, чем обычно.

Джейсон улыбнулся:

— Мы с Джереми — давние друзья. Он-то, конечно, самый настоящий. А еще дерзкий, самоуверенный и ехидный…

— И как только вам удастся ладить?

Сарказм не остался без внимания. Джейсон улыбнулся, Откинулся на спинку стула и покрутил в пальцах бокал.

— Можете отпускать любые шпильки, Тейлор Донован, Меня они ничуть не обижают. Потому что в глубине души вам нравится проводить со мной время. — Он насмешливо подмигнул. — Не бойтесь, можете признаться откровенно. Все равно уже знаю.

Тейлор негодующие закатила глаза.

— Излишняя самоуверенность.

— А вам известно, что среднестатистическая американка в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет смотрела каждый из моих фильмов по шесть раз?

Тейлор презрительно фыркнула:

— И откуда же эта вульгарная статистика?

— Ну хорошо. В таком случае сколько раз вы лично расставались с десятью долларами, чтобы увидеть мою персону на большом экране?

— Никак не шесть.

— Так сколько же?

Тейлор неопределенно пожала плечами, пытаясь придумать, как увернуться от ответа.

Джейсон театрально округлил глаза.

— Простите, мисс Донован, но ваши ответы должен слышать судебный протоколист.

Тейлор рассердилась:

— Вам это так важно?

— Важно то, — ответил Джейсон, — что вы обвинили меня в самоуверенности. А я считаю, что чаша весов склоняется в мою сторону: вы ко мне неравнодушны.

Ну вот, все карты раскрыты.

— Но вы же сами признались, — возразила Тейлор, — что всего лишь играете роль. Создаете образ. А если спросить тех женщин, которые знают вас настоящего, не экранного? Они тоже очарованы?

Вопрос, очевидно, задел какую-то тонкую струну в душе Джейсона, и он неожиданно замолчал. Понимая, что нащупала верный путь, Тейлор посмотрела прямо в глаза, таинственно мерцавшие в неярком свете стоявшей на столе свечи.

— Возможно, еще никому не удавалось заглянуть за полотно экрана, — предположила она. — Наверное, вы исчезали раньше, чем это могло бы случиться.

Взгляды встретились, и на некоторое время воцарилось молчание. Невольно мелькнула мысль, что без налета звездной пыли знаменитость выглядит вполне по-человечески.

Вдруг Джейсон бросил салфетку на стол.

— Ну, вот что: за сегодняшний обед платите вы, — неожиданно провозгласил он и сделал знак официанту, который тактично маячил в пределах видимости. — Принесите нам еще одну бутылку каберне «Скриминг игл». — Потом перешел на шепот и показал пальцем в сторону Тейлор: — Дама платит.

— Конечно, сэр, — с готовностью ответил официант и скрылся в винном погребе.

Джейсон с довольным видом повернулся к Тейлор и даже победно скрестил руки на груди.

— Семьсот долларов за бутылку, адвокат, — провозгласил он. — Посмотрим, сохранится ли ваша бойкость, когда вернетесь домой и начнете мыть посуду. — Он лукаво взглянул и добавил: — Не думаю, что ваши феминистские ручки знают, как это делается.

Тейлор не смогла сдержать улыбку. Граничащее с сарказмом чувство юмора интриговало. А иногда и откровенно восхищало.

Позднее, когда они уже вышли из ресторана, Джейсон поинтересовался:

— Итак, что думаете по поводу первого официального обеда в Лос-Анджелесе?

Тейлор улыбнулась, словно собиралась поблагодарить.

— Лучшее из всех заведений, где мне доводилось бывать на деловых обедах.

Джейсон резко остановился.

— Подождите. Хотите сказать, что собираетесь зарегистрировать время обеда как рабочую встречу?

Удивленная вопросом, Тейлор тоже остановилась.

— Конечно, а как же иначе? Во всяком случае, ту его часть, которая ушла на чтение и обсуждение сценария.

Ответ слегка расстроил. А если честно, то даже и не слегка. Тейлор почувствовала неловкость.

— Простите, вам это неприятно?

Ну что можно было ответить? Джейсон постарался говорить ровно:

— Нет, разумеется, нет. Для вас это действительно был деловой, рабочий обед. Сожалею, что отнял так много времени.

Он открыл дверь и пропустил даму, стремясь как можно быстрее покинуть ресторан и отвлечься от болезненной темы.

Тейлор посмотрела растерянно:

— Джейсон, надеюсь, вы не…

Договорить не удалось из-за неожиданно ослепительной вспышки сотни фотокамер. Она испуганно отпрянула: тротуар возле ресторана был плотно оккупирован толпой папарацци. Увидев кумира, они наперебой принялись выкрикивать его имя и бросились навстречу.

Джейсон импульсивно втолкнул Тейлор обратно в ресторан, быстро вошел сам и захлопнул дверь. Потом осторожно посмотрел в окно на дикую толпу. Увы, его подобное зрелище ничуть не удивляло. Обычные неурядицы.

Но Тейлор выглядела окончательно сбитой с толку, даже испуганной. Забралась в дальний угол, стараясь держаться в стороне от окон — словно находилась под прицелом снайперских винтовок, а не фотокамер.

— Это плохо, — с тревогой в голосе заметила она. — Да-да, Очень плохо. — Повернулась к Джейсону, надеясь услышать слова одобрения. — Но ведь мы стояли на улице не больше секунды. Может быть, они не успели сфотографировать?

Еще раз посмотрев на решительно нацеленные хищные объективы в руках у бесцеремонных, на все готовых людей, Джейсон покачал головой.

— Единственное, на что остается надеяться, так это на собственное самообладание. На то, что на снимках не будем выглядеть как испуганные взбалмошные чучела. — Он скорчил забавную физиономию, пытаясь рассмешить.

В полном отчаянии Тейлор опустилась на стул.

— Все. Теперь меня точно отстранят отдела. — Она безнадежно закрыла лицо руками. — Я же нахожусь в распоряжении суда, — пояснила сквозь ладони, — и не имею права появляться в прессе.