Наследство Найтингейлов - Кэтрин Коултер

Кэролайн пожелала ехать в Сент-Эгнес Хед. Когда они приблизились к бесплодной полоске земли, лежавшей между деревней Сент-Эгнес и высокими прибрежными скалами, девушка глубоко вдохнула морской соленый воздух. Какая дикая красота! Никогда в жизни не видела Кэролайн ничего подобного. И теперь она чувствовала, что, как ни странно, наконец-то обрела дом, хотя никогда раньше не была в Корнуолле, однако ощущала его мистическое притяжение, магическую вечную безвременность.

Кэролайн залюбовалась песчаным побережьем с голыми мрачными скалами, охраняющими его. Она подумала о тете, которая, вероятно, проезжала здесь множество раз и тоже восхищалась здешней красотой. Элинор Пенроуз жила и умерла в этом прекрасном, не тронутом цивилизацией уголке. Как ей хотелось знать, о чем думала тетя перед смертью и сопротивлялась ли человеку, убившему ее.

Кэролайн на мгновение прикрыла глаза, не в силах выдержать ослепительного сверкания солнца и воды, и позволила боли вновь пронзить сердце и терзать душу, словно решилась добровольно страдать в память тети Элли. Но тут Норт спокойно объявил:

— Давайте остановимся здесь, Кэролайн. Боюсь, что земля сильно размокла после вчерашнего дождя.

На девушке был только один сапожок для верховой езды, принадлежавший тете Элли, и хотя кожа была мягкой, он все же сильно жал. Левая нога по-прежнему была забинтована. Норт взял ее за руку и помог подняться на вершину скалы.

— Вон там, внизу — узкий карниз шириной в фута два. — Голос Норта звучал совершенно бесстрастно, и Кэролайн была благодарна ему за это. — Я взобрался сюда и стоял, глядя на юг, туда, где находится Сент-Ив, и случайно заметил странное голубое пятно. Позвал, но не получил ответа, поэтому спустился и нашел ее там.

Кэролайн молчала, пытаясь представить все то, о чем он говорил, но не могла. Тетя мертва, и она больше никогда ее не увидит.

Девушка вздохнула и отвернулась. Внезапно налетевший порыв ветра засвистел в древних каменных плитах и прижал к ногам синюю бархатную юбку. Кэролайн обернулась и порыв соленого ветра хлестнул по лицу. Она вдохнула теплый запах вереска и росшей в щелях чахлой травы. Ниже, на склоне скалы, переливались яркими красками цветущая лаванда, оранжевые лишайники и зеленые мхи. Бесконечное разнообразие цветов и оттенков в таком, казалось, бесплодном и суровом месте. Над головой пролетела грациозная моевка, тяжело размахивали крыльями глупыши. Девушке показалось даже, что она заметила несколько буревестников, гнездившихся в солнечной поросли желтых лютиков. Такое неподходящее место для насилия и смерти! Повернувшись, Кэролайн взглянула на Норта:

— Что случилось с ее лошадью?

— Не знаю. Не подумал об этом. Иисусе, я чертов судья и даже не вспомнил о проклятой лошади!

— Она, несомненно, прибрела в Скриледжи Холл. Я спрошу Робина, старшего.., то есть единственного конюха.

— Я сам спрошу, когда мы вернемся.

Он говорил властно, как командир, сухо, резко и холоднее, чем северный ветер, дующий с Ирландского моря, и все потому, что упустил нечто очень важное, и страшно злился на себя из-за этого. Кэролайн, послушно кивнув, заметила:

— Если тетя была уже мертва, когда ее сбросили с обрыва, вряд ли она смогла бы удержаться на этом карнизе.

— Знаю. Она должна была уцепиться за что-то, чтобы не свалиться вниз. Здесь, в скальных трещинах, растут кусты. Элинор, должно быть, успела схватиться за такой куст.

Кэролайн провела языком по пересохшим губам, отчаянно пытаясь взять себя в руки и не разразиться слезами. Тете Элли ни к чему бесплодные рыдания: ей необходимо, чтобы убийцу нашли.