Хозяин Соколиного гребня - Кэтрин Коултер

– Подлый ублюдок, ты посмел изнасиловать благородную даму, принцессу! Клянусь богами, мне плевать, что ты принц. Сейчас я убью тебя!

С этими словами он снова прыгнул на Рагнора, сел на него верхом и опять обрушил на его физиономию свой тяжелый кулак, так что голова наследника короля Олрика стукнулась о земляной пол. Потом Клив рывком поднял Рагнора на ноги, легко уворачиваясь от его ударов.

– Я этого не допущу, – пробормотал Керек и бросился к ним.

– Стой! – крикнул Рорик, заметив, что Керек выхватил из-за пояса нож. Четверо мужчин оттащили Клива от Рагнора; у того были в кровь разбиты губы и подбиты оба глаза. Он дрожал и был весь в поту.

«О боги, – подумал Рорик, – а что, если Клив отбил ему потроха?»

Рорик крепко держал вырывающегося, задыхающегося от ярости Клива, не сводя взгляда с Рагнора, которому Керек обтирал с лица кровь. Остальные люди Рагнора не спешили прийти ему на помощь.

Меррик тихо сказал:

– Клив, перестань. Возьми себя в руки. Ты не можешь прикончить этого поганца. Не можешь. Никто из нас не может этого сделать, несмотря на то, что он натворил.

– Я могу его прикончить и прикончу! Разве ты не слышал? Он изнасиловал ее и с тех пор у нее не было месячных.

Он рванулся, но четверо воинов держали его цепко. Чесса не хотела, чтобы Клив обагрил руки кровью Рагнора.

– Благодарю тебя за то, что ты защищаешь мою честь, Клив, – сказала она. – Но в этом нет нужды.

Клив повернулся к ней и погрозил ей кулаком:

– Послушай меня, Чесса: ты не отвертишься от брака с Вильгельмом! Скоро у тебя начнутся месячные, и тогда ты выйдешь за него замуж, поняла?

– Ты так громко кричишь, что тебя мудрено не понять.

– Не заговаривай мне зубы! Ты выйдешь за Вильгельма. Это твой долг.

– Но Рагнор говорит, что это невозможно, поскольку я уже не девственница. Неужели это правда? Неужели ни один могущественный сеньор, у которого есть гордость и честь, не захочет жениться на мне только потому, что меня изнасиловали? Разве я не осталась такой же, какой была до этого? Разве у меня теперь другое имя? Разве я стала говорить иначе или вести себя не так, как прежде? Что изменилось из-за того, что Рагнор несколько раз взял меня силой?

Клив рванулся изо всех сил, и державшие его руки разжались. В следующее мгновение он уже сжимал горло Рагнора. Его еле оттащили, в такое он впал неистовство. Меррик никогда еще не видел Клива в подобном исступлении. Поскольку ничего иного не оставалось, он размахнулся и крепко ударил своего друга в челюсть.

– Пусть поспит от этого снотворного, – сказал он, потирая костяшки пальцев. – Он был в таком бешенстве, что слова на него не подействовали бы. Когда очухается, мы с ним поговорим.

– Благодарю тебя, – сказал Керек. – Мне не хотелось убивать твоего друга, но я должен был защитить Рагнора.

– Что ты сказал, Керек? Что ты был готов убить, чтобы защитить меня? Это хорошо. Хорошо, что ты вспомнил, что обязан меня уважать. Многие из этих людей имеют дурные намерения, и вполне может статься, что тебе придется защищать меня.

Керек на мгновение закрыл глаза.

Чесса тихо сказала:

– Ты знаешь, каков он на самом деле, Керек. Я ни за что не выйду за него, и ты не сможешь меня принудить. Никто не сможет.

– Я должен попытаться, принцесса, – ответил Керек и, вздохнув, повернулся к Рагнору, который пил мед из деревянного кубка и с неприкрытым вожделением смотрел на Утту.

* * *

Клив очнулся и застонал от боли в подбородке. Открыв глаза, он увидел лицо Чессы – она держала его голову у себя на коленях и осторожно прижимала к его ноющей челюсти мокрое полотенце. Он ощутил мягкость ее тела, почувствовал исходящее от нее тепло и тут же отодвинулся и сел, спустив ноги с кровати.

– Где мы находимся?

– В спальне Рорика и Мираны. Я перевязала твои руки: ты ободрал костяшки пальцев.

Клив вспомнил, что он сделал и, закрыв глаза, выругался.

– Меррик сказал, что ему пришлось ударить тебя. Он сказал, что никогда не видел тебя в таком ужасном гневе и что…

– Помолчи и дай мне подумать.

Она сложила руки на коленях, прислонилась к дощатой перегородке, отделявшей спальню Рорика и Ми-раны от соседней, и стала ждать. Она была довольна. Клив попытался убить Рагнора. Его ярость была просто великолепна!

Однако время шло, а он все молчал, и Чесса нетерпеливо заерзала:

– Ну как, Клив, ты уже подумал.' – Помолчи, – повторил он, еще больше отворачивая от нее лицо. – Ох, как же у меня ноет челюсть.

– Понадобилась сила четырех человек, чтобы оттащить тебя от Рагнора, но ты продолжал рваться к нему. Наверное, ты происходишь из рода воинов.

– Да, я из рода воинов, но с какой стати ты говоришь обо мне с такой гордостью? – сказал он, вновь поворачиваясь к ней. – Можно подумать, что я твой сын и ты гордишься тем, что я, дрался как одержимый. Не знаю, что на меня нашло, но это не повторится. Я этого не допущу. О проклятие, это все ты! Это ты заставила меня потерять голову.

– Именно так, – подтвердила она, и уголки ее губ приподнялись в чуть заметной улыбке. – Я обладаю большой силой – возможно, я даже ведьма. Всякий оказавшийся рядом со мной мужчина делает то, что я желаю. Ты не исключение, хотя поначалу я думала, что…

– Помолчи. Ты можешь сколько угодно насмехаться над этим придурком Рагнором, но не надо мной. Так что помолчи.

– Что ж, ладно. А вот и Кири. Иди сюда, дорогая. Как видишь, твой папа чувствует себя хорошо.

У Кири был испуганный вид, и Клив почувствовал угрызения совести. Он быстро посадил дочь к себе на колени и прижал ее к груди.

– Прости меня, детка. Не знаю, что на меня нашло.

– Что ты, отец, – сказала Кири. – По-моему, ты здорово дрался.

"Женщины, – подумал Клив. – Как видно, у всех у них извращенный ум, даже у самых юных”.

– Жаль только, что дяде Меррику пришлось ударить тебя. Ему тоже жаль, он сам мне так сказал. А Ларен сказала, что жалеет, что тут не было Олега, потому что он был бы очень рад посмотреть, как ты дерешься, когда выходишь из себя.

– Бред, – пробормотал Клив, ссаживая Кири с колен и ставя на пол. – Иди, поиграй со своими кузенами.

– По правде, они мне не кузены.

– Ну, почти кузены. Иди поиграй. Кири вприпрыжку бросилась вон из спальни, но возле двери вдруг остановилась и обернулась.

– А почему ты так рассердился, отец? Не все ли тебе равно, за кого она выйдет замуж?

– Иди поиграй, – повторил Клив и, когда Кири выбежала вон, повернулся к Чессе. – Я скажу тебе то, что уже говорил: скоро у тебя начнутся месячные, и тогда ты выйдешь замуж за Вильгельма.