Семейный стриптиз - Оливия Голдсмит

– Не бросай меня, Энджи! Вернись! Пожалуйста!

– Я больше не могу говорить. Мы садимся.

– Где?! – выкрикнул он почти с отчаянием. – Куда ты летишь?!

Я все-таки задела тебя! Исчезла, не сказав ни слова. Не позвонила ни разу. Что ж, я рада. Поделом!

– Я в Бостоне, – с трудом выговорила Энджи. – Но всего на пару часов, учти. Я приехала за своими вещами.

– Господи, Энджи, я…

– Надеюсь, ты ничего не имеешь против, – произне­сла она со всей надменностью, на которую была способна. И повесила трубку.

Подкрасившись в такси на пути в Марблхед, Энджи ос­талась довольна результатом. Большие синие глаза с под­водкой и капелькой теней на веках выглядели не такими круглыми, бледность исчезла благодаря волнению, так что даже румяна не понадобились. Поколебавшись, она пред­почла перламутрово-розовую помаду выбранной вначале густо-красной.

Вот с волосами беда. Нужно было сообразить заранее и записаться к своему мастеру. Энджи прошлась по непо­корным кудрям щеткой. Что уж теперь… И так сойдет.

Из аэропорта она позвонила в фирму по перевозке ме­бели, убедилась, что рабочие уже выехали к ее дому, после чего вновь пообщалась с автоответчиком Лизы, сообщив, куда направляется. В глубине души, как ни стыдно при­знаться, она надеялась, что Лиза не объявится. Потому что рассчитывала на появление Рэйда.

Энджи изо всех сил стиснула ключ от квартиры. Она так долго держала в кулаке этот кусочек металла, что тот стал горячим и влажным. Взгляд ее был прикован к уныло­му ноябрьскому пейзажу за окном машины. Боже, боже, что она творит?

Есть ли хоть один, самый крохотный шанс, что Рэйд все исправит? Жизнь без него – одинока и тосклива, но возможна. А вот возможно ли вернуть жизнь с ним?..

Все, довольно терзать себя мыслями! Не стоит отсту­пать от принятого решения. Главное – добраться до дома. А если Рэйд все-таки приедет… Там посмотрим.

* * *

– Минуточку, – пробормотала Энджи, толкая дверь, и обернулась к Шону и Томасу – молодым, очень симпатич­ным ирландцам, которым предстояло вывезти ее вещи. – Наверное, было закрыто на два оборота.

– Помочь? – с очаровательным певучим акцентом предложил Шон, для пущей убедительности широко рас­пахнув глаза.

Ладонь взмокла, и ключ норовил выскользнуть из пальцев, и Энджи судорожно стиснула его. Прочь преда­тельскую мысль о том, что Рэйд сменил замки. Он бы предупредил по телефону. Наверное.

Энджи еще раз толкнулась в дверь. Сердце билось не­истово. Ты сама юрист, милая. Должна понимать, что не преступаешь закона. Пока развод не оформлен, это кварти­ра и все, что в ней находится, принадлежат тебе в той же степени, что и Рэйду. Сеанс самопсихотерапии не помог – теперь у нее не только ладони взмокли, но и подмышки, а блузка прилипла к спине. Господи, почему не открывается дверь?

Что с твоими мозгами, Энджи? Забыла хитрый нрав своего замка? Сначала нужно слегка надавить на ручку, а уж потом поднять. Манипуляции увенчались успехом; приветственный клац замка музыкой прозвучал в ушах Энджи.

– Ну вот! – выдохнула она, от души надеясь, что рабо­чие не заметили ее смятения.

Робко, как чужая, Энджи вошла в гостиную. Здесь ни­чего не изменилась, но ведь и отсутствие ее было совсем недолгим… «Не смей думать о Рэйде! – сказала она себе. – Твои личные вещи – вот за чем ты приехала».

– Прежде всего понадобятся коробки для книг. – Энджи подошла к книжным полкам и ткнула пальцем: – Забирайте все. Когда справитесь, я посмотрю, что нужно взять из шкафа. Да, и принесите коробки для белья, они мне понадобятся в спальне.

Шон, кивнув, обменялся с коллегой быстрым взгля­дом. Интересно, понимают они, что происходит? Навер­няка понимают. Сцены, устраиваемые бывшими женами, не могут не быть частью их работы. Энджи круто разверну­лась и зашагала в спальню.

Незастеленная кровать ее удивила. Прежде, разумеет­ся, она ее застилала сама, но никак не ожидала от Рэйда подобного неряшества. Собственно, кровать оказалась не единственным изъяном – вся спальня выглядела какой-то всклокоченной. Не грязной, нет; скорее, неухоженной: повсюду разбросана одежда, газеты и журналы на тумбоч­ках, столике и даже на полу…

У Энджи вдруг перехватило дыхание; тошнота верну­лась с новой силой. Казалось, стены комнаты сдвигаются вокруг нее; внезапная враждебность спальни, где она про­вела столько счастливых часов, была необъяснима, но от того не менее пугающа. Так же неожиданно, как возникли, страх и гнев сменились горьким сожалением. Ушло ее счастье. Убито бездумно, бесцельно, безжалостно.

Энджи прикинула, что ей предстоит сделать, и тут же принялась собирать вещи, сгребая их в охапку, как зелень в овощном магазине. Флакончик духов, две каменные черепашки, привезенные ей Рэйдом из Мехико, миниатюр­ную вазочку, что неизменно занимала место на ее прикро­ватной тумбочке. Прикасаться к постели не хотелось, но пришлось. Дотянувшись до маленькой цветастой поду­шечки, с которой не расставалась с самого колледжа, Энд­жи чуть не выронила все остальное.

Она окликнула Шона, попросила его принести короб­ки и наполнила первую безделушками. Во вторую отправи­лись дезодоранты, гели для душа, косметика, фен, расчес­ки и прочая мелочь из шкафчика в ванной. Наплевать ей на все это барахло, но не оставлять же тампоны или депилятор Сопрано и прочим мисс, которых Рэйд будет водить сюда в свое удовольствие! Покончив со второй коробкой, Энджи выпрямилась и взглянула в зеркало. Машинально стерла с века потекшую тушь, пригладила щеткой кудри. Решила, что пока не вышла из ванной, не грех и помаду ос­вежить, а потом вдруг на миг застыла, всматриваясь в свое отражение.

– Надеешься, что он придет? – произнесла она вслух. Отражение кивнуло. – Это отвратительно!

– Простите? – недоуменно спросил возникший на по­роге Шон.

Энджи смутилась:

– Нет-нет, ничего. Не обращайте внимания. Ирландец кивнул, окинув ее быстрым одобрительным взглядом. Должно быть, она все еще выглядит неплохо. Лучше, чем самой кажется.

– Поставьте коробку для одежды вот сюда.

Энджи сдвинула дверцу встроенного шкафа и приня­лась складывать в коробки платья, блузки и костюмы, время от времени утрамбовывая стопку, чтобы вышло ком­пактнее. Одежда, однако, все не кончалась; Энджи и не ду­мала, что у нее столько тряпок. Узкое платьице, синея среди ее любимых бежевых, красных и кирпичных тонов, бросилось ей в глаза. Она потянулась за шелковым наря­дом, повертела его перед собой в вытянутой руке и… ворох одежды на распялках, который она другой рукой прижима­ла к боку, рухнул на пол у ее ног.

– Позвольте! – Шон, уверенный, что она просто не справилась с количеством одежды, бросился на помощь.

– Спасибо, – пробормотала Энджи, тупо глядя в про­странство.

Невидяще, как в тумане, по-прежнему с синим платьем в вытянутой руке, она побрела в ванную, закрыла за собой дверь, повернула ручку и повесила распялку на крючок для халатов рядом с зеркалом. Опустившись на крышку унита­за, Энджи уставилась на платье. Чужое. У нее такого ни­когда не было. И, уж конечно, не Рэйда – даже если он за несколько дней превратился в трансвестита, этот шелко­вый лоскут четвертого размера на него не налез бы.