Дочь миллионера - Диана Гамильтон

Что за душещипательные мысли рождались у нее в голове, да еще в голове хладнокровной владелицы агентства, предоставляющего услуги нянь! А ведь она не отличалась ни сентиментальностью, ни слезливостью. Правда, только до недавнего времени.

Каролина вынула из воды Софи, закутала маленькое упругое тельце в большое пушистое полотенце и, прикусив губу, присела на корточки. Глаза заволокло слезами.

Но придется взять себя в руки. Да, Финн оказался первым мужчиной в ее жизни, который дал ей почувствовать, что любовь к другому человеку, желание связать с ним свою судьбу, свое будущее могут стать смыслом всей жизни.

Однако это не значит, что Финн будет последним мужчиной, способным вызвать у нее такие чувства.

Она досадливо сглотнула ком в горле. Кого она пытается обмануть?

Да скорее ад покроется льдом, чем она найдет другого мужчину, который действовал бы на нее так, как Финн Хеллиар. Но это не значит, что он испытывает к ней такие же чувства.

Он явно дал понять, что не способен на такое. Едва она произнесла имя его умершей жены, как он в ужасе отшатнулся от нее, будто коснулся чего-то гадкого. А после наорал на нее и уволил.

А она, будто бы для того, чтобы он уж никогда не почувствовал к ней ни любви, ни уважения, взяла и объявила, зачем нанялась к нему на работу. Чтобы заставить поплатиться за то, чего он не совершал.

Он, правда, пообещал, что об этом они поговорят попозже. Ей с Кейти как бы предстояло предстать перед судом совести за клевету. Но он забыл об этом. Возможно, решил, что не стоит тратить на них времени и усилий.

Каролина ощутила вдруг настоятельную потребность выбраться отсюда с Софи. Это походило на чувство, которое испытываешь в приемной дантиста, ожидая, когда тебя вызовут.

День, проведенный на природе, успокоит ее нервы, даст ей возможность передохнуть и, когда появится Финн, спокойно принести ему свои извинения, убедить его в своей искренности.

Каролина принялась подбирать подходящую для столь жаркой погоды одежду. Светло-голубые шортики и маечку для Софи, тонкую хлопчатобумажную юбку черного цвета и белый топ без рукавов – для себя.

– Если мистер Хеллиар вернется раньше нас, – дала она указание дежурному портье, после того как забрала приготовленную корзинку с едой и взятое напрокат сиденье для Софи, – передайте ему, что няня Фарр уехала с девочкой в «Миттонский источник». Вернемся к вечеру перед сном.

Носильщик отнес вещи в машину. Собрались будто на неделю, усмехнулась Каролина, глядя на корзинку с едой, которой хватило бы на сотню человек, и две увесистые сумки, набитые всем необходимым для Софи на день, включая, конечно, плюшевого зайца Хорна.

Час спустя, немного успокоившись, Каролина остановила машину в тени березок на обочине подъездной дороги, ведущей к «Миттон-скому источнику».

К самому дому подъезжать она не собиралась. Он все равно был заперт и пуст. Но перенести и вещи, и Софи на лужайку, где ребенок мог бы свободно побегать и поиграть, оказалось сложнее, чем она думала.

Прошлый раз, когда они сюда приезжали, было двое взрослых. Можно было и вещи перенести из машины, и приглядеть за шустрой малышкой. Но думать о том времени Каролина не хотела. На глаза сразу навертывались слезы.

Каким прекрасным был тот день, счастливым! Оглядываясь назад, Каролина отчетливо понимала, что влюблена в Финна. И чувствовала сердцем, что он не мог быть таким бесчестным и черствым, каким она его себе представляла.

– Ну, Софи, пошли! – воскликнула Каролина с наигранной веселостью, близкой к слезам. Пообещав себе, что не будет распускать нюни, она поправила на золотых кудряшках Софи хлопчатобумажную шляпку от солнца. – Ты понесешь Хорна, а я повезу вот это, ладно?

«Вот это» было шатким сооружением из корзинки с едой и сумок с вещами Софи, водруженных на детскую коляску. Потребовалось немало ловкости, чтобы доставить на место этот груз. Особенно когда кончился подстриженный газон и пришлось перебираться через довольно крутой вал, отделяющий территорию дома от широкого луга, уходящего к лесу.

– Фу! Но дело стоило усилий, правда, кроха? – Разгоряченная и запыхавшаяся, Каролина рухнула в пушистую высокую траву, расцвеченную маками и маргаритками, и заглянула в корзину с едой.

Софи поела фруктов и выпила соку. Каролина открыла пластиковую коробку с маленькими бутербродиками из копченой семги, но положила ее обратно. Есть не хотелось.

После еды они плели из маргариток гирлянды. Вернее, плела их Каролина, а Софи ковыляла вокруг и рвала цветы, пока Каролина не убедила ее, что им уже достаточно цветов. Жаль было лишать лужайку ее украшения.

Часа два спустя, совершив поход к ручью, который огибал луг и исчезал в лесу, Каролина с Софи на руках возвращалась назад к их стоянке. День становился все более знойным и душным.

Движение и свежий воздух утомили Софи. Каролина напоила ее апельсиновым соком и уложила на одеяло, подложив под головку крохотную подушечку, которую захватила со всеми другими необходимыми вещами.

– Сказку рассказать? – Каролина с улыбкой взглянула в уже закрывающиеся глазки. – Твою любимую, про Златовласку?

Кажется, она зря это предложила. Сонные глазки вдруг заблестели, но это не было прелюдией игры, как поняла в следующее мгновение Каролина. Малышка протянула пухлые ручки и возбужденно закричала:

– Па-па-па!

– Как тут мое солнышко? – Крепкие загорелые руки выхватили девочку из ее гнездышка в мягкой высокой траве. Рукава белой рубашки были закатаны.

Каролина впилась пальцами в мягкую теплую траву. От внезапного появления Финна здесь, где она никак не ожидала его увидеть, у нее закружилась голова.

Финн опустился на траву рядом, скрестив ноги и удерживая дочурку коленями.

– Портье передал мне твое сообщение, – ровным, безучастным голосом сказал он.

От его спокойствия по спине у Каролины почему-то пробежал холодок. И в следующее мгновение стало ясно почему.

– Не хочу поднимать шум, но это не значит, что я не возмущен. Просто боюсь напугать криком Софи…

А то и оставить дочку заикой, схватив няньку за горло, мысленно закончила за него Каролина. Она взглянула ему в глаза и содрогнулась. Все, что не выдал его спокойный голос, отразил его взгляд. Из глубины серебристых глаз на нее смотрели, мягко говоря, презрение и неприязнь.

– Как ты посмела вернуться, воспользовавшись моим отсутствием? Лгать моей матери, уехать с моей дочерью?

– Но я же не причинила ей никакого вреда! – возмущенно воскликнула Каролина и сразу сбавила тон, увидев гневно сдвинутые брови. – И сообщение оставила.

А он, даже не сменив дорожного костюма, сразу кинулся их искать. Неужто в самом деле считает, что она так низко пала, что способна тронуть хоть волосок на золотой головке его ненаглядной дочери?