Под защитой трепетного сердца - Лия Аштон

Остаток недели напоминал Эйприл пытку: восхитительную, но все же.

Она полностью погрузилась в работу и не реагировала на попытки Хью отвлечь ее разговорами. Ему наконец стало понятно, что ее смущает субординация.

К полудню понедельника в ящик Хью попало довольно много вещей, Эйприл нашла их в спальне, уборку которой почти закончила. В основном тут были школьные предметы: грамоты, ленты со школьных соревнований по легкой атлетике, вновь фотографии в разбитых рамках.

Наклонившись, Хью стал рассматривать содержимое коробки. Ленты он сразу выбросил, а грамоту оставил, проведя пальцем по золотой голограмме в правом нижнем углу. Он вспомнил, как ее получил.

— Награда за хороший почерк? — поинтересовалась Эйприл, опускаясь рядом с ним. Она просмотрела девяносто процентов всех коробок в этой комнате, поэтому смогла подойти к шторам, чтобы открыть окно. Свет проник в комнату, отражаясь от сотен пылинок, весело парящих в воздухе.

— Да, конкуренция была неслабая, — объяснил Хью с напускной серьезностью. — Но все же так, как я писал букву Q, больше ее не писал никто.

— Ничего себе! — произнесла Эйприл. — Еще у тебя наверняка неплохо получались знаки вопроса.

Они стояли так близко, что часто соприкасались плечами. В ее глазах читались задорные огоньки.

— Где же ты, интересно, могла это увидеть?

Хью наклонился ближе, так что они случайно столкнулись лбами. Эйприл так заразительно улыбалась, что он не смог не улыбнуться в ответ.

— О, у меня прекрасное воображение!

Хью резко приник к ее губам и закрыл глаза.

— Поверь, у меня тоже, — сказал он хрипло.

Минуту спустя, когда ее губы припухли от поцелуев, а рубашка съехала, Эйприл соскользнула с колен Хью и встала.

— Похоже, твоя коробка переполнилась.

— Значит ли это, что я уволен?

Она пожала плечами, но улыбнулась:

— Увидимся завтра.

Во вторник Хью принес Эйприл обед. Они сидели на лестнице, лакомясь хрустящими рулетами с сыром, копченым мясом и маринованными овощами.

— Интересно, где именно ты живешь в Австралии? — спросил он.

И Эйприл рассказала, как выросла у реки, в которой плавали черные лебеди, и кемпинге в Пилбаре, и плавании в скалистых берегах в Кариджини, национальном парке Австралии. Также она поведала, где живет сейчас: в доме, от которого легко может добраться до пляжа с белым песком, протянувшегося на километры, заполненного серферами, и пловцами, и случайными грузовыми судами.

— Так что же ты делаешь здесь?

Сегодня шел дождь и было довольно туманно.

— Лондон далеко от Эвана, — ответила она, вытирая пальцы салфеткой. — И не только от него, но и от всей моей привычной жизни. В Перте все происходит как в замедленной съемке, и он словно изолирован географически от всего мира. Мне нужны были резкие перемены, которые способны были бы меня встряхнуть.

Она аккуратно свернула упаковку от рулетов, предварительно стряхнув в нее крошки.

— Хотя, — продолжила Эйприл, — я представляла себе, что отправляюсь на работу своей мечты, но это, конечно же, был самообман. Потому что устроиться по моему профилю в консалтинговую фирму очень нелегко без опыта. Никому не нужен диплом, пролежавший десять лет на полке.

— Почему же ты сразу не пошла работать, как только окончила колледж? Если это была работа твоей мечты?

— Ну… — Подбирая слова, Эйприл нервно комкала обертку от рулета. — Я просто много путешествовала. Да и, возможно, не так уж я и мечтала о той работе.

Она встала, забирая у Эвана его бумажную обертку от обеда. Затем они вместе прошли на кухню, и она выбросила все в мусорное ведро.

Его телефон завибрировал: сработало напоминание о встрече, которое он заранее установил.

— Мне нужно идти, — сказал Хью, затем быстро, но уверенно поцеловал ее в губы.

— Пока.