Чашечку кофе, мадам? - Виктория Волкова

Глядя на небо в предрассветной дымке, Кристин только под утро осознала, что сегодня наступило Рождество. Самый главный католический праздник. Крещенная в православной вере, она иногда забредала в католические храмы и, справедливо считая, что кто- то да ошибается в летоисчислении, в оба рождественских праздника возносила благодарность Христу и загадывала желания. Она покосилась на чашку с недопитым кофе, спустила с рук дремавшего Савву и, облокотившись на подоконник, попыталась разглядеть на небе ту самую Полярную звезду. В таком мегаполисе, как Париж, что- то увидеть в небесной глади помогло бы только чудо. Но Кристин всматривалась в серые тучи, давным- давно закрывшие звезды, и просила у боженьки самую малость. Она молилась о возвращении Поля, словно твердо знала, что, как только муж окажется дома, их жизнь наладится. Войдет в привычное русло. Она станет ездить с группами по Парижу и окрестностям, а Поль вернется к бизнесу. А через год или два они с мужем снова попытаются зачать ребенка. А когда все получится, уедут вдвоем в Бретань. Там можно сидеть в обнимку на берегу, смотреть на волны, кутаясь в плед, и жить в родовой усадьбе Готье…

Услышав шум приближающихся шагов, Кристин вздрогнула. Волшебство рассеялось. Она напряженно глянула на заспанного Гаранина и тревожно поинтересовалась:

— Что- то случилось?

— Сегодня Рождество, — пробубнил он. — Арман велел приехать на службу. Все собираются в домовой церкви.

— Езжайте, — отмахнулась она, в глубине души вздохнув облегченно.

«Хоть пару часов побуду одна, со своими мыслями», — подумала она и тут же услышала раздраженную отповедь Севы.

— Я разговаривал с Виктором Николаевичем, — пояснил он. Но Кристин и без того поняла, что беседовать с Гараниным де Анвиль не соизволит. — Он дал четкие инструкции, — продолжил Сева. — Едем всем коллективом. Мы с тобой, Тина, и Савва.

— А кот у меня тоже католического вероисповедания? — хмыкнула себе под нос Кристин и полезла в шкаф за переноской. — Вам не кажется, что это перебор, Всеволод Юрьевич?

— Вполне, — поморщившись, пожал он плечами. — Но когда за дело берется старая гвардия, то нужно просто подчиниться. Такие люди, как Пахомов или мой отец…

— Вы приходитесь Арману де Анвилю сыном? — ехидно уточнила Кристин.

— Нет, боже упаси, — мотнул нечесаной башкой Сева. — У меня папа — Космонавт… — гордо похвастался он.

— Да вы что?! — искренне изумилась Кристин. — А кто именно?

— Гаранин Юрий Алексеевич, — скромно бросил Сева. И Кристин то ли не расслышала чуть искаженную фамилию, то ли пропустила мимо ушей.

— Вы сын первого космонавта? — с придыханием заметила она, а потом с сомнением пробурчала: — Но ведь он погиб давно. Вы же тогда еще не родились, Сева! — воскликнула негодующе.

— Гаранин, а не Гагарин, — ухмыльнулся Сева. — Фамилия похожа и полный тезка. Поэтому в нашей первопрестольной мой папа известен именно под погонялом Космонавт, — довольный, что она попалась, фыркнул Сева. — Но если разобраться,

— заметил он, весело глядя на поджатые губы Кристин. — Москва — еще то безвоздушное пространство. Он приедет, когда родится внук. Папа такое событие вряд ли пропустит…

— А зачем мне эти важные сведения из вашей жизни? — манерно поинтересовалась она. — Мне надлежит его встретить с хлебом- солью?

— Навряд ли, — протянул Гаранин. — Ваше дело сейчас собраться и взять кота с собой. Я думаю, мы эту рыжую сволочь впихнем в переноску уже в машине. А так выйдем по- королевски. Сможете пронести кота пару метров?

— Конечно, — обиженно бросила Кристин и отправилась одеваться. — Если хотите есть, позавтракайте сами, — кинула она напоследок.

— А вы? — поинтересовался он.

— Я сыта, — крикнула она. — Как это правильно сказать, — добавила Кристин, оглянувшись. И осторожно, чтобы не ошибиться, повторила: — Сыта по горло, Сева!

Потом развернулась и с высоко поднятой головой удалилась к себе.

— Я сделаю омлет на двоих, — проорал Сева. — Вам нужно обязательно поесть, Тина!

Ответом ему послужило молчание.

«Идиот, — сам себя обругал Гаранин. — Какого хрена ты над ней издеваешься? Ей и так тяжело. А еще и ты с дурацкими шутками. Вчера вон целоваться полез. С елки рухнул, что ли?» — Сева поморщился, отгоняя от себя безумное наваждение. Он понимал, что Кристина не виновата в его ерническом настроении, как и не виновата она, что приснилась сегодня и полночи изводила его ласками.

— Твою мать, — пробурчал он тихо и, взболтав в миске четыре яйца, ложку муки и немного молока, вылили содержимое на горячую сковородку. Затем, когда смесь слегка загустела, лихо перевернул омлет на другую сторону, притрусил тертым пармезаном и свернул золотистую лепешку пополам. Сварил кофе в турке и снова позвал:

— Тина!

Ответа не последовало. Пришлось тащиться к дальней спальне и стучать в дверь.

— Завтрак, Кристин!

Дверь неожиданно распахнулась, и они с мадам Готье чуть было не столкнулись лбами.

— Омлет и кофе, мэм, — пробурчал Гаранин, лишь на короткий миг почувствовав, как ему в грудь уперлись два полушария. Мягкие и тянущие к себе, как магнит. Кристин быстро отстранилась, и Сева, ощутив нежный запах духов, поинтересовался небрежно:

— Хороший парфюм. Шанель?

— Герлен, — коротко бросила Кристин и, тяжело вздохнув, прошла на кухню. Села на краешек стула и, едва прикоснувшись к еде, придвинула к себе чашку с кофе.

— Попробуйте, — с улыбкой посоветовал Сева. — Очень вкусно…

— Не могу, — махнула она головой. — Боюсь, что у меня началась аллергия…

— На яйца? — уточнил он.

— На вас, Всеволод Юрьевич, — процедила она. — Я долго не протяну в вашем присутствии. Околею.