Жених из Вегаса - Алина Савельева

Одни вопросы в голове, а ответов не нахожу. Так и промотался весь день по базе, с удивлением выслушивая горничных, что по системе Стефи уборка номеров стала намного эффективнее. При меньшей затрате сил и времени они успевают больше, такие же восторги у прочих сотрудников, с которыми она успела пообщаться. Послушал и Флинта, в приказном тоне оравшего мне в ухо: «Всех на рею, тысяча чертей! Дайте яду капитану!».

Я никогда ни по одной женщине так не скучал. Бродил по территории, ожидая, что вот-вот увижу ее, выходящую откуда-нибудь с неизменной улыбкой и красивыми ямочками на щеках. Тоскливо озирался с фрегата и даже слазил в колючие кусты за ее сарафаном. И все ждал, что она сейчас приедет.

И не только я. Растерянные сотрудники жалобно смотрят на меня, а особо смелые спрашивают, когда она вернётся.

Никогда. Она не вернётся. И это режет без ножа по сердцу. Я не ошибся только в одном. Равнодушных после себя Стефи не оставляет. А вот тех, кто рад ее отъезду, мне хочется придушить и… есть мысли, что она неспроста задавала мне вопросы все эти дни. Про систему платежей, про меню, про сотрудников и поставщиков. Мне казалось это странным, ведь у нее к этой информации прямой доступ, зачем переспрашивать?

Теперь получить ее аудит мне захотелось, не только используя это как повод увидеть ее в офисе Браунов. Всех, кто был счастлив ее отъезду, я внёс в свой черный список уже сегодня. Раз так боялись ее любопытного носа, значит, рыльце в пушку. Причем серьезно, те, у кого были небольшие недочеты, после общения с ней переставали дёргаться и работали спокойно, даже считывалась какая-то заносчивость, словно они получили эксклюзивные тренинги элитного тренера и лидера в своем ремесле, тем самым сами себя уже считали профессионалами высокого уровня.

Ехать решил рано утром, пришлось только вернуться за колечком. Забыл. Вечер был суматошный, Инга все лезла с вопросами и ластилась ко мне со своим «Ромочка» и трогала мое лицо. А я не люблю, когда трогают рожу. Ненавижу. Сорвался на неё, прогнал. Идиот.

Кольца в домике не оказалось и я решил, что оставил в кабинете, поспешил туда. Забежав на второй этаж, застыл в дверях.

— Привет… пап, а ты чего тут… — пробормотал я в растерянности.

— Что ты там в дверях вибрируешь? Заходи и звук включи, — ворчит папа, и настроение у него как у плохого Санты с похмелья. Ща раздаст подарки, бля.

— Мне ехать надо, аудит получить, я тут нашел…

— Неужели? А я думал, ты тут только по трусам девичьим лазишь да с Гришкой своим наперегонки печень сажаете. Что за хвосты тухлой рыбы там в морозилке? У нас нет в меню такого изыска!

Вопросов становилось все больше, и папа поволок меня, как провинившегося кота, тыкать носом в ссаную лужу. Тухлой рыбой оказалась дешевая разновидность лососевых из рыбных хозяйств — вместо дорогого сорта дикой семги. И это не единственная подмена.

— Ты знаешь, что «Барсело» не выпускался в прошлом году, ни единой партии? Откуда у тебя тогда он? — продолжал шпынять меня отец.

Мы с ним много проверили, вроде такие косяки есть в любом ресторане, главное — вовремя выявить. Но застыл я совсем с другим косяком. Кассовая выручка за вчерашний день — двести девять тысяч. Это было бы неудивительно, вполне средняя для нас, если бы не слова Стефи: «Мои друзья погуляли тысяч на двести». А кроме них в баре и ресторане при клубе было еще человек пятьдесят. Они же не воду из-под крана пили. И не диким виноградом со стены террасы закусывали.