Летний сон в алых тонах - Кристоффер Хольст

Я стою перед пыльным зеркалом в моем крошечном домике.

Дотошно изучая себя со всех сторон, поворачиваясь то так, то эдак. Зеленое платье в белый горошек сидит отлично. Размер подобран идеально. И все-таки…

Порой я думаю, когда же я снова обрету уверенность в себе. Может быть, даже стану гордиться тем, как я выгляжу. Пока что я недалеко ушла, смирившись с тем, что я не похожа ни на Аманду Шульман, ни на Рианну. И с тем, что Голди Хоун имеет куда более стройное тело, чем я, несмотря на то, что мне всего тридцать, а ей все семьдесят четыре.

Сейчас я гораздо увереннее в себе, чем когда мне было двадцать. И все же мне по-прежнему трудно глядеть на себя в зеркало и быть абсолютно всем довольной. Может, надо дожить до сорока, чтобы перестать обращать внимание на телесные недостатки? Я слышала, что в сорок всем уже наплевать на то, как они выглядят. Не говоря про пятьдесят! И я с нетерпением жду этого момента. Годы, проведенные в компании журнала M-magasin^[18], станут моей золотой порой, я в этом убеждена!

Спустя минуту я уже жалею о том, что сегодня вечером мы с Рози будем в ресторане Пола не одни. Тогда бы мне не пришлось так принаряжаться. К тому же по вине этого чертова Адама я за последние полчаса уже несколько раз умудрилась попасть себе в глаз кисточкой для туши. Впрочем, мне никогда не везло с тушью для ресниц. Мои руки слишком сильно трясутся, они скорее созданы, чтобы долбить по клавишам, набирая очередную статью, чем для накладывания макияжа.

Но все же есть в нем что-то такое.

Что-то такое, от чего я хочу почувствовать себя чуточку более красивой, чем я есть на самом деле. Хотя это чистой воды идиотизм. Ведь он уже занят и безумно любит свою Сабину. А если бы даже и не любил, все равно нет ничего, что говорило бы о том, что я хоть немного ему интересна.

Но, к несчастью, я всегда питала слабость к парням с темными кудрями. Они для меня как наркотик. Жаль только, что мне никогда не попадался наркоделец, торгующий этим сортом… У Данне не было темных кудрей. У него были светлые, подстриженные ежиком волосы. И рыжая борода. И я никогда не понимала, как это так получилось. И мы с Закке обычно смеялись над этим несоответствием. Удивительно, что человеку в конечном счете никогда не удается связать свою судьбу с тем типажом, который, как он думает, является воплощением его мечты.

Но поскольку наша с Данне история подошла к концу, у меня все еще есть шанс.

Я еще немного попозировала перед зеркалом. Черт побери, сойдет и так. Голос Баббен гудит в ушах. Обними свой страх. Я пожимаю плечами. Если я сейчас заставлю себя почувствовать чертовски привлекательной, то когда мне стукнет сорок, я смогу наслаждаться воспоминаниями об этом вечере. Так что я включаю ненадолго Брюса Спрингстина – «Thunder Road»^[19] – и наливаю себе большой бокал ледяного пива «Мариестад». Show a little faith, there’s magic in the night. You ain’t a beauty, but hey, you’re alright^[20]. После чего подмигиваю собственному отражению в зеркале.

* * *

Сегодня вечером в ресторанчике Пола полно людей, и в увешанных картинами стенах заведения царит семейная атмосфера. Сквозь музыку доносится громкий смех, довольный гул голосов и звон посуды. Едва я вхожу в двери, как меня охватывает ностальгия. Стокгольм. Ощущение жизни и движения, где каждый говорит, не слушая соседа. На долю секунды на меня накатывает тоска по дому, несмотря на то, что моя крохотная квартирка в Сёдермальме находится на расстоянии всего одной поездки на пароме и еще немного на автобусе. Но стоит мне увидеть Рози и Адама, сидящих за столиком с видом на море, как я возвращаюсь обратно к реальности.

– Вау, – воскликнула Рози и громко присвистнула. – Какая красотка!

Я смущенно тряхнула головой и поскорее уселась на свободный стул.