Можно ли иметь все? - Миранда Ли

— Джейсон, — жестко сказала Эмма, — нам необходимо поговорить.

Джейсон оторвался от необычайно вкусной запеканки, которую Эмма подала ему пятнадцать минут назад и которую он ел в угрюмом молчании. Они вернулись в Тиндли десять дней назад, и их семейные отношения становились день ото дня все хуже. Джейсон понимал, что это происходит главам образом по его вине, но ничего не мог с собой доделать. Его ревность к Рэтчитту отравляла любовь к Эмме, делала его мрачным и подозрительным.

Их сексуальная жизнь значительно переменилась после памятного утра в душе в Наруме. Он по-прежнему занимался сексом с Эммой каждую ночь, но этот секс был эгоистичным и грубым. Его не заботило, достигнет она пика наслаждения или нет. Но это всякий раз происходило.

Он почти ненавидел ее за это. Было бы лучше, если бы дело обстояло по-иному, тогда ему было бы легче думать, что она находит удовлетворение на стороне. Его подозрения росли как снежный ком, и с каждым днем он все ярче воображал отвратительные сцены с участием Рэтчитта и своей обожаемой жены.

Все самое худшее обрело конкретные очертания в тот день, когда он вошел в булочную, чтобы взять свой обычный обед, и Мюриэл посмотрела на него почти с жалостью. В этот раз она была против обыкновения немногословна.

— Не знаю, должна ли я вам говорить, — начала она, протягивая ему сдачу, — но Дин приезжает в кондитерскую всякий раз, когда вы отлучаетесь из города. Разумеется, я не шпионю за Эммой, но треск его мотоцикла трудно не услышать. Мне… показалось, что вам стоило бы знать это, доктор Стил. Извините меня.

Он вежливо поблагодарил Мюриэл, попросил ее не беспокоиться и сказал, что с Дином Рэтчиттом он разберется.

И сейчас Джейсон смотрел на сидящую напротив Эмму. Он знал, что у него непроницаемое и злое лицо. Может быть, она решила облегчить душу и признаться? Нет, едва ли. Супружеские измены приносят удовольствие только тогда, когда они сохраняются в тайне.

— О чем же мы будем говорить?

— Я не беременна, — сказала она. — У меня начались месячные.

Сила его разочарования могла сравниться разве что с силой его ярости.

— И что дальше?

Эмма содрогнулась.

— Я думаю, мне было бы хорошо принимать противозачаточные таблетки некоторое время.

— Да? Ты этого хочешь?

— Да.

— И почему?

— Я пока не хочу заводить ребенка.

— Мудрая женщина, — саркастически заметил Джейсон. — Мужьям, как правило, не нравится содержать чужих детей.

Она была страшно уязвлена.

— Джейсон… Не надо…

— Что — не надо? Не надо смотреть правде в глаза? Или ты думаешь, мне неизвестно, что Рэтчитт постоянно таскается в кондитерскую? Как говорит Мюриэл, он ставит мотоцикл у дверей и мчится к тебе, как только меня нет в городе.

— Джейсон, если ты думаешь, что я его об этом прошу, то ошибаешься.

— Ты не можешь знать, о чем я думаю, — отрезал он.

— Я это очень хорошо знаю. Но ты не прав. Он приходит на несколько минут. Говорит всякий раз одно и то же и уходит.

— Что же именно он говорит?

— Что по-прежнему любит меня и будет в моем распоряжении, как только мне понадобится.

— Тогда почему же ты мне об этом не сказала?

— Я… я не хотела, чтобы у тебя возникли нехорошие мысли.

Внезапно Джейсон вспомнил, что он говорил в точности то же самое после встречи Эммы с Аделью. Тогда Эмма поверила ему. Но сейчас он не склонен верить. Наверное, потому, что он любит ее, а она не отвечает ему взаимностью. Он отложил вилку и отодвинул тарелку.

— Извини, — сказал он. — Что-то есть не хочется. Пойду почитаю. Не дожидайся меня. Я, наверное, сегодня поздно лягу.

— Джейсон, пожалуйста, не оставляй меня одну.

— Прости, дорогая, придется потерпеть. У тебя же месячные, ты не забыла? Или ты хочешь предложить мне что-то взамен?

— Зачем ты это делаешь?

— Что я делаю?

— Рушишь все. Я не могу так больше.

— И как ты намерена решать эту проблему?

— Не знаю.

— Когда узнаешь, поставь меня в известность.

Он встал и вышел.

Так началась худшая неделя в жизни Джейсона. Эмма ни разу не заговорила с ним. Не сказала ни единого слова. По ночам она лежала рядом с ним как труп, и он даже не осмеливался ее обнять. По утрам она ставила на стол завтрак и молча уходила в свою лавку. По вечерам она готовила и даже мыла посуду, так как не хотела просить его об этом.

По данным Мюриэл, Рэтчитт появлялся в кондитерской через день.

Атмосфера в доме сгущалась, и Джейсон чувствовал, что должен что-то сказать.

Но Эмма опередила его.

— Я решила, что сделаю, — резко сказала она, когда очередной молчаливый ужин подошел к концу. — Я некоторое время поживу в своей прежней комнате за кондитерской.

Джейсон вскинул голову. У него сразу же засосало под ложечкой. Она уходит от него. Не прошло и месяца их совместной жизни, и она уже уходит. В его отравленном ревностью мозгу оформилось темное подозрение: он вспомнил, что ее месячные уже закончились.

— Для Рэтчитта это будет очень удобно.

Циничная реплика вызвала у нее взгляд отчаяния.

— Когда-то ты говорил, что я буду несчастна, если выйду замуж за Дина, — ровным голосом сказала Эмма. — Ты обещал сделать меня счастливой. Но я несчастлива, Джейсон. Никогда в жизни я не была такой несчастной.

— Я понимаю.

— Нет, Джейсон, ничего ты не понимаешь. Но я ничего не буду объяснять. Ты только наговоришь мне новых гадостей. В тебе есть жестокая жилка. Когда я выходила за тебя замуж, то считала тебя совершенством. — Она поднялась и посмотрела ему прямо в глаза. — Сегодня ты вымоешь посуду. И будешь сам делать все остальное, пока не придешь в себя. Я не ухожу от тебя. То есть не навсегда. Я серьезно отношусь к данным мной клятвам. Подумай обо всем, а когда захочешь поговорить — по-настоящему поговорить, а не швырять бесполезные обвинения, — тогда я вернусь. А пока можешь бранить себя, а не меня. Голодным ты не останешься. Тебя всегда покормит Мюриэл, или Нэнси, или любая из женщин, которые все еще видят нимб вокруг твоей задницы. А я убедилась, что дело обстоит иначе.