Любовники поневоле - Робин Доналд

И эта самая гордость заставила ее встать с кровати и пойти под душ. Войдя в ванную комнату, она взглянула в зеркало и покачала головой. Губы ее были неприлично припухшими. Порывшись в косметичке, Сейбл достала блеск для губ, который хоть как-то мог замаскировать следы прошедшей бурной ночи.

Дом был тихим и пустынным, и, когда Сейбл наконец появилась в гостиной, ее приветствовала лишь экономка.

— Кейн уехал кататься верхом, — сказала Хелен Доусон, бросив на нее проницательный взгляд. — Он скоро вернется, но сказал, чтобы вы начинали завтракать без него. Я накрыла стол на веранде, но если вы хотите позавтракать в доме…

— О нет, веранда — замечательное место, спасибо.

Сейбл вышла вместе с ней на веранду, укрытую от уже жарких лучей солнца навесом из листьев глицинии. Устье реки ярко сверкало на солнце, а величественные кроны деревьев казались бронзовыми — явный признак того, что скоро они покроются ярко-красными пышными цветами.

Раздался цокот копыт, и обе женщины повернули голову.

На большом гнедом жеребце к дому приближался Кейн. Он с такой непринужденностью держался в седле, будто родился в нем.

— А вы катаетесь верхом? — спросила словоохотливая экономка.

Сейбл кивнула.

— Но не так, однако, — честно ответила она. — Я ездила без седла, на соседской старой беговой лошади.

— Кейн сидел в седле еще до того, как начал говорить. — Экономка смотрела на Кейна, пока тот не исчез за широкими стволами огромных деревьев. — Я принесу вам сока.

Сейбл, облокотившись о перила, огляделась вокруг. В отдалении, за кованым забором, она разглядела бассейн и удивилась тому, зачем он здесь: ведь море было всего лишь в ста метрах от дома. Ее восхитил фонтан, сделанный в виде морской раковины, а запах цветущих гардений, росших вокруг фонтана, дразнил ее ноздри. Импульсивно она сорвала один белый цветок и заткнула его себе за ухо.

В этот момент на веранду вышел Кейн. Она не слышала его шагов, поэтому он смог хорошо разглядеть ее. Сейбл выглядела очень хрупкой, почти изможденной, в своем бело-красном сарафане, с этим цветком в темных волосах. Желание защитить, сберечь эту женщину захлестнуло его с головой. Но он не должен поддаваться этому порыву! Просто Сейбл немного устала после стольких недель довольно тяжелой работы.

И это неудивительно. А когда работа была закончена, они занимались любовью. Кейна до сих пор удивляло, как быстро она ему сдалась. А еще его удивляло то, насколько сладкими были их ласки после любви, как он баюкал ее, прижав к себе…

Кейн постоянно напоминал себе, что эта женщина — шантажистка. Правда, временами он пытался найти оправдание ее поведению — Сейбл тогда была юной и бедной, к тому же с детства ей не привили моральных принципов…

Но шантаж подразумевал холодные, расчетливые и циничные действия. И это он ей простить не мог.

И все же, когда Кейн смотрел на ее округлые груди, узкую талию, стройные ноги и грациозную шею, в нем возникало настойчивое желание забыть обо всем и принять Сейбл такой, какая она есть.

Наверное, она инстинктивно почувствовала его взгляд. Резко повернувшись, Сейбл увидела его, и краска вспыхнула на ее щеках.

Кейн принял решение. Бог знает, куда оно его приведет. Но он надеялся, что оно будет разумным. Сегодня утром начальник службы безопасности сообщил ему, что они разыскали жертву шантажа. «Очень старенькая и, возможно, очень слабая, не способная обойтись без посторонней помощи, — мрачно подумал Кейн, — мисс Попхэм была обнаружена в доме престарелых в Напьере».

И теперь, первый раз в своей жизни, он разрывался, не зная, что выбрать.

— Тебе следовало подольше поспать, — произнес он, подойдя к Сейбл.

Зря Сейбл думала, что не может любить Кейна больше, чем уже любила, но она ошибалась. Ее восхищение Кейном с каждым днем возрастало. Как он прекрасен! В костюме для верховой езды Кейн выглядел моложе и все же оставался тем властным мужчиной, перед которым она трепетала.

К ее изумлению, он привлек ее к себе и тихо коснулся губами ее лба. Какой странный поцелуй! Почти нежный…

Ошеломленная, она сказала:

— Если я просыпаюсь, больше не могу уснуть, поэтому лучше уж встать. — Голос ее был тихим и чуть хрипловатым.

— Ты хорошо спала? — Он легко рассмеялся, когда она, залившись румянцем, кивнула. — Я тоже. Пойдем. Завтрак придаст тебе энергии.

— Мне лучше кофе, — сказала она, отступая от него, потому что рядом с ним не могла думать ни о чем — только о прошедшей ночи. И эти воспоминания были такими настойчивыми, такими яркими и такими безнадежными…

— Ты хочешь, чтобы я переоделся? — спросил он. — Наверное, от меня пахнет лошадью.

Улыбнувшись, она взглянула на его мощное тело.

— Не сильно. Кроме того, мне нравится этот запах, и ты очень хорошо выглядишь в этих бриджах.

После завтрака они отправились на катере на уединенный остров, где ветер играл с шелковистой высокой травой и волны накатывали на прибрежный песок — розоватый, как тихий рассвет.

Они проплыли вдоль берега, вышли на сушу и в тени развесистого дерева снова предались любви. Сейбл словно падала в страшную пропасть, но она так страстно желала этого! Жизнь ее за прошедшие восемь лет теперь казалась Сейбл пустой и холодной. Скоро она снова станет такой, но у нее навсегда останутся воспоминания — страстные объятия мужчины, который ее не любил…

И пусть эти воспоминания не согреют ее ночью, не поддразнят ее, не заставят рассмеяться, не вовлекут в горячий спор, как это не раз делал Кейн, но они останутся для нее сокровищем, которое она даже не надеялась когда-либо обрести.

Вечером они приехали обратно в Окленд. Он ждал, пока она распакует вещи, затем откупорил бутылку шампанского.

«Как всегда, самое лучшее», — с иронией подумала Сейбл, взглянув на этикетку.

— За что мы пьем — за успешно проведенный аукцион? Мы пили за это вчера вечером.

— Нет, — спокойно ответил он. — Мы пьем за новый старт.

Глупая надежда вспыхнула в Сейбл.

— Я не понимаю…

— Это очень просто, — сказал Кейн, пристально взглянув в ее лицо. — Ты хочешь меня. А я хочу тебя. У нас полная совместимость. Поэтому тебе будет разумно остаться со мной.

Сердце ее дрогнуло, потрясенное холодным прагматизмом его слов. Неужели он подумал, что ее так легко купить? Как больно…

— О чем ты говоришь? — спросила она срывающимся голосом. — Если у нас хороший секс, то нам надо остаться вместе? А когда мы друг другу наскучим, то попрощаемся — и каждый пойдет своей дорогой, как ни в чем не бывало?

Кейн приподнял бровь.

— Я позабочусь о тебе, — промолвил он любезным тоном, но в нем прозвучала и стальная нотка.

На этот раз чувство собственного достоинства пересилило все остальные чувства.