Залог - Виктория Селезнева

Я не хотела поминок. По мне застолье – это праздник, развлечение и смерть человека не повод для посиделок. Но культура и устоявшиеся традиции обязывают к этому, поэтому было решено снять банкетный зал. Все, за счет Тимура, кончено же. Мне даже суммы не озвучивали, но я твердо решила, что попрошу после похорон список всего с ценами, и как-нибудь расплачусь. Возьму кредит, в конце концов. Это же не десять миллионов, все-таки.

В зале было душно. Нас с мамой сюда привез автомобиль с тем же водителем, что отвозил меня на вокзал за мамой, а остальных микроавтобус. Мне сразу не понравилась обстановка – слишком светло, слишком уютно. Но я постаралась абстрагироваться от собственных заморочек, и как-то спокойно пережить этот день.

Но, конечно, полностью забыться, я не могла. Стоял открытым вопрос моей дальнейшей жизни. Мне казалось, что Тимур преувеличивает уровень опасности, накаляет, так сказать, обстановку. Все же сейчас не девяностые, чтобы кто-то откровенно занимался таким разбоем. Хотя, брата-то нет. Но и я не он, я никуда не влезаю, с незаконными делами ничего общего не имею.

Короче, взвесив все «за» и «против», и придя к выводу, что следствие может никого и не найти в принципе, я решила отказаться от предложения Тимура. К тому же, слишком кардинальное оно было. Что я буду у него дома делать? Сидеть в четырех стенах? Глупость какая.

А поминки, тем временем, набирали обороты. Люди подпили, и уже забыли, по какому поводу собрались. Тут и там слышался легкий смех, девка, пришедшая вся в черном и с грустной миной, уже вовсю кокетничала с другом брата, который явно был не против.

Я закипала. Хотелось выкинуть всех за шкирку, и еще пинка под зад отвесить. Но, видимо, мама, сидевшая рядом со мной, уловила мое состояние.

- Спокойно, Аня, - погладила она меня по руке.

- Я не могу быть спокойна, когда вижу весь этот фарс, - сквозь зубы, процедила я.

- Анют, пойми, они молодые ребята, и искренне сожалеют о смерти Юры. Но им она не так трагична, как нам. Думаю, Юра был бы рад, если бы видел, что его друзья провожают его с таким легким настроением.

Меня, конечно, это не успокоило. Но я не хотела еще больше портить маме настроение скандалами, поэтому молча терпела все выходки так называемых друзей.

- Аня, - обратилась снова ко мне мама, - тебе что-то стало известно о смерти Юры?

Я вздохнула. Как бы не хотелось маму уберечь от этой черноты, но, думаю, она в любом случае узнает.

- Скорее всего, Юра связался не с теми людьми. То ли денег им был должен, то ли еще что-то, - нехотя проговорила я.

- Господи, - мама сокрушенно помотала головой. – Я так и знала, что большие города – это зло.

- Мам, - прервала я ее, - дело не в городе, дело в Юре. Он хотел легких денег.

- А ты? – мама посмотрела на меня. – Тебе угрожает опасность?

Я замерла. Я не смогу сказать ей, что есть такая вероятность. Она тут же заберет меня домой, и даже не спросит. Я знаю ее, когда надо, она может проявить твердость характера.

- Нет, мам, я же ничем таким не занимаюсь, - снова соврала я. В аду для таких лживых детей приготовлен отельный котел.

- Аня, - мама взяла меня за руку, - смерть Юры меня очень подкосила. Я думала, что не смогу даже взять себя в руки, чтобы приехать. А если вдруг и с тобой что-то случится, я просто не переживу, ты же понимаешь?

Я понимала. Вернее, поняла только что. Я отчетливо осознала, что она не преувеличивает. Мама в действительности не сможет оправиться, если что-то произойдет еще и со мной.

Я снова задумалась. Неужели мне и вправду может угрожать реальная опасность? А если так, смогу ли я с ней как-то сама разобраться? Например, не открывать незнакомым дверь, ходить только когда светло? Я поняла, что этого мало. Я остаюсь здесь совсем одна, и со мной легко справиться и подкараулить. Есть коллеги, сокурсники, но это не близки мне люди, которые смогут помочь мне все это пережить. Скорее всего, они даже не сразу схватятся, если я исчезну.

Я представила, как я остаюсь одна в квартире, в которой убили моего брата, и мне стало жутко. Нет, не от того, что я боюсь каких-нибудь там призраков, скорее от того, что там свершилось нечто ужасное. Я представила, как я просыпаюсь среди ночи и прислушиваюсь ко всяким шорохам. Что страшнее: на какое-то время полностью изолироваться или жить в страхе и с реальной опасностью за спиной? Но, конечно, не стоит забывать, что изоляция будет в доме Тимура. Я провела там две недели. И все две недели я боялась его, просто вначале больше, а потом к страху примешались уважение и благодарность.

Да и стоит себе признаться, что я не верила в благотворительность. Мне казалось, что мне придется как-то расплачиваться за безопасность и шикарную жизнь в клетке. Только что я могу дать? Ответ был очевиден. Себя. И самое страшное, что меня это абсолютно не пугало. Я не чувствовала к мужчине какого-то отторжения. Хотя, стоит вспомнить, сколько раз он мне открыто говорил, что я его не интересую…

Боже, я запуталась!

Я даже перестала замечать откровенный смех с другого края стола. Вообще полностью ушла в себя, и вернулась в реальность только тогда, когда все вдруг резко замолчали.

Я заметила, как мама устремила взгляд в сторону двери, и тоже развернулась. В проходе стоял Тимур, как всегда серьезный и с бешеной пугающей энергетикой. Какая-то злорадная часть меня порадовалась тому, что все напряглись.