Путь серебра - Елизавета Алексеевна Дворецкая

сравнению с Хольмгардом. Возле Амунда, как обычно, держался древлянский княжич Любодан: древляне шли как лучники, за стеной щитов, и почти не пострадали. От псковичей пришел боярин Вершила – кривичи и чудь выбрали его вожаком вместо погибшего Благомира. От киевских русов был Фредульв, от полян – Унерад и Божевек, от радимичей – Жизномир, младший брат их князя, от заморских наемников – Ормар и Родмар. Дружина Грима, состоявшая из киевских варягов, в это время несла дозор с южного края стана, опасаясь повторения набега.

Обсуждение вышло шумным – все были обозлены, возмущены и встревожены. Нападавших все узнали – насмотрелись на них за те дни, пока тархан Варак получал бекову долю добычи.

– Половину с нас взяли по уговору, гады ползучие, жаба им в рот, а вторую половину решили за так взять! – негодующе кричали воеводы.

– Ну и подлая же тварь этот бек!

– Перекоробь его ляд!

– Это, может, и не бек их послал, – заметил Амунд, перекрывая шум.

– А кто же? – Годо уколол его сердитым взглядом.

– Арсии – сарацинской веры. Как и те, на которых мы ходили. За своих нам решили мстить.

– Но как они могли посметь, если хакан-бек им не приказывал? – возмутился Грим. – Он им не хозяин, что ли? Не он ли, Аарон, нас на аль-Баб и Ширван посылал? На Гурган и Табаристан? Не он ли нас просил Али Хайсаму и Мухаммеду Хашиму побольше урону нанести? Мы уж постарались, – при этом в угрюмой толпе кое-где раздались смешки, – а он нам за это же мстить?

– Как эти хасаны служат беку, когда он воюет с другими хасанами? – спросил Любодан. – Если так за своих радеют, что же их ворогу на службу пошли?

– Те из Хорезма, – пояснил Амунд. – Я, пока они здесь стояли, потолковал немного со старшим их, Газир-беком. Он поминал, что Хорезм с Ширваном враждует. И хазары с Ширваном враждуют, потому хорезмийцы и служат им. Каганы и беки им платят хорошо – говорят, своим не доверяют.

– Стало быть, они служат хакан-беку, а нам мстят за его врагов? – Годо упер руки в бока. – Сами они, гриди бековы, выходит, его врагов руку держат? Нынче на нас набросились, а завтра его самого порешат?

– Туда ему и дорога, глядь!

– Да я бы таких… – Грим сердито прищурился, – воинов недолго у себя держал! Не верю, чтобы Аарон не знал! Чтобы его люди так своевольничали, нарушили слово своего господина, покрыли его позором на весь белый свет!

– Когда мы к морю шли, они не мешали нам! Тогда им заморских хасанов не жалко было! А как назад идем с добычей, так сразу за своих мстить решили!

– Добыча наша им нужна, да и все!

– Так Варак говорил, что хакан-бека нет в Итиле, – напомнил Добродив. – Вот они без хозяина и ошалели.

– Да насвистел он! – Грим махнул рукой. – Чтобы хакан-бек в степи ушел, а дружину свою ближнюю оставил? Вы же видели – их были сотни, тысячи, они здесь все! В Итиле тот гад сидит. Подлец этот! Знал бы – получил бы он свою половину, как же! Сами, своими руками ему столько сокровищ отдали! Да лучше б мы их в реку побросали, Итиль-река благодарнее была бы!

– Давай-ка двигать дальше! – крикнул Чернигость, воевода левобережных полян. – Что теперь толковать – с чего да почему. Уходить надо, пока хоть что цело!

– А мертвецы? – возразил ему Годо. – А раненые? У меня тех и других вместе тыща человек на руках! Мертвых надо хоронить, а как? Где здесь столько дров взять? – Он махнул руками в степь, где не было ничего, кроме жесткой травы.

Бросить своих мертвых без погребения, конечно, было нельзя, но как хоронить разом три-четыре сотни человек в местности, где почти нет леса? Негде взять сухих дров для такого множества погребальных крад; ни смолы, ни соломы, ни даже сухой осоки – ту уже вытеснила свежая, зеленая. Нет лопат, чтобы выкопать такие огромные ямы и возвести курганы. После долгих споров решили собрать мертвых на лодьи, которые без них все равно некому вести, поджечь и пустить по Итилю в море. Так они все равно попадут на тот свет, но едва ли злобные хазарские псы сумеют до них добраться. А то они ведь и мертвых разденут, не постыдятся.

Еще решили держать треть всех здоровых в постоянном дозоре, окружая стан со всех сторон. Хорошо, что хотя бы с запада его прикрывала река Итиль. Ближайшую ночь взял на себя Амунд.

– Завтра хороним, послезавтра выступаем, – завершил совет Грим. – Чешутся прямо руки пойти сжечь у них хоть пару сел…

– До Итиля-города – один переход, – намекнул кто-то на северном языке из темноты. – Они нас-то не ждут к себе в гости…

Грим сердито стиснул зубы. Все его существо жаждало мести за предательское нападение и большие людские потери, но он понимал, что на целый пеший переход оторваться от лодий, от своих раненых и добычи было бы слишком уж неосторожно. Все равно что своими руками вручить все это врагу.

– Посмотрим, может, на другое лето на сам Итиль еще сходим! – сказал Грим своим, киевским варягам, пока прочие расходились по станам. – Нельзя спустить им, собакам, а торгового мира, ясное дело, у нас больше нет!

Он был прав. И этой потере, как понимали опытные киевские мужи, и Хельги Хитрый, и Олав огорчатся не менее, чем потерям в дружине.

* * *

Далеко за полночь Свен и Годо решили по очереди поспать. Очередь Свена настала уже незадолго до рассвета: до того он все обходил стан, проверял раненых – за ночь умерло еще одиннадцать человек, – и все вслушивался, не задрожит ли земля, не раздастся ли грохот копыт, не долетит ли знакомый крик «Джундалла-а-а!».

Наконец он залез во вновь поставленный, хоть и порванный копытами шатер. Не разуваясь, улегся на кошму, Страж Валькирии положил рядом с собой, опустив ладонь на рукоять. Мельком подумал: сплю в обнимку с мечом, как с женщиной… Вспомнилась другая ночь с мечом под боком, маленькая валькирия – Вито… Свен улыбнулся нелепости этого воспоминания и тут же заснул… или уплыл куда-то. Сном это трудно было назвать: возбуждение и злость не ушли из его крови, голова плыла, мерещилась дрожь земли. Перед глазами сплошным ковром лежали мертвые тела – слишком насмотрелся за день. Вспоминались убитые, и глаза жгло от злых слез – к ночи он ясно осознал, что его товарищи убиты и ничто их не вернет…

Когда прямо над ухом зазвучал рог, Свен подскочил,