Девочка для Хана - Тася Лав

Венера

- Что вы творите! – голос учительницы перешел в писк, - прекратите немедленно!

Ее послушались не все, поэтому нашей классухе вручную приходилось оттаскивать парней друг от друга, уворачиваясь от чересчур прытких.

Я села на чью-то ближайшую и чудом уцелевшую первую парту и пригладила растрепанные волосы. Оглядела поле боя.

Мда.

Нам пипец.

Половина мебели лежала, ребята уже успели наставить друг другу тумаков, кто-то красовался с фингалом. Некоторые уже медленно начали собирать с пола свои вещи.

Я потрогала щеку. И ойкнула. Эта дура оставила легкий порез на щеке своим ногтем. Джинсы, на которых еще красовались остатки жвачки я благополучно закрыла кофтой, подвязав свой любимый бомбер на талии.

Сзади снова шумно выдохнули. В этот раз это был Хан.

Он смотрел на всех с осуждением, как на провинившихся детей, коих сам оставил на пять минут без присмотра. И в этом осуждении таилась большая, но скрытая злость и на своих ребят, и, возможно, на моих. Затем его взгляд коснулся моего лица. И на секунду там промелькнуло … сострадание?

Он огляделся вокруг и что-то поднял.

Чью-то упаковку спиртовых влажных салфеток. Молча, проходя мимо, положил ее на парту, где я сидела, и кивнул мне на них. И подошел уже к учительнице, стараясь подбодрить ее и сгладить ситуацию.

Усадил ее на стул, дал бутылку воды. Она сначала орала, что весь класс пойдет к директору, но Хан одновременно умудрялся и молчаливым взглядом заставлять своих наводить порядок в классе и успокаивать классную руководительницу, что-то активно ей нашептывая. И та начала затихать. Удивительный парень. Князю стоило у него поучиться.

Я достала салфетку и приложила к ране. Защипило. Я поморщилась, но уже через пару секунд со злобно-удовлетворенной гримасой наблюдала как чертыхается на стуле Диана, пока ее подружки пытаются выпутать жвачку из волос. Кстати почти удачно, плохо я ей залепила.

- Ну, и кто это начал? – устало поинтересовалась Людмила Анатольевна, мутным взглядом рассматривая ребят.

Диана взвизгнула и начала тыкать в меня пальцем.

- Это она! Она! Посмотрите, что она сделала с моими волосами! – девушка подбежала к учительнице и продемонстрировала ей почти снятую с волос жевательную резинку, одиноко висящую на пару волосках.

Я закатила глаза.

- Венера! – удивленно всплеснула руками классная, - ты же всегда была такой тихой девочкой!

- На это были причины, - с легким скрежетом в зубах ответила я.

- Но это все равно неприемлемо! Вы обе пойдете до директора! – твердо указала нам на дверь классуха.

Диана резко сникла. Не этого она ожидала, надеясь, что меня начнут публично учить уму разуму.

Медленно встала, полностью освобожденная из плена жвачки, и направилась к выходу. По пути она одарила меня своей самой злобной улыбкой. Мне оставалось лишь грустно осмотреться, мазнуть взглядом по строгому лицу Хана, и последовать за ней.

В коридоре ее уже не было, поэтому пришлось ускориться шаг, мысленно встраивая дальнейший диалог.

Робко постучалась в массивную деревянную дверь и вошла. Там, на диванчике уже сидела эта плакса и самым трагичным голосом рассказывала свою версию истории. О том, что я ее просто ненавижу и не даю прохода, и как я без всякого зазрения совести прилепила ей жвачку на волосы, злобно смеясь. В доказательство продемонстрировала остатки слипшихся волос.

Ну я прям тиран какой-то. Как еще по земле-то хожу.

Директор встретил меня строгим кивком, приглашая усесться … не на диван, как Диану, а на стул. Обычный деревянный стул.

Плюхнулась туда и молча уставилась на нашего главу школы.

- Ну что ж, мне позвонила только что ваша преподавательница, - обратился тот ко мне, - излагай свою версию происходящего.