Несовместимость - Илана Л

Мои руки задрожали, едва приходя в себя. Поддалась к нему, чтобы обнять за шею, притянуть к себе и жадно поцеловать.

– Ты, правда, на это пойдешь? – не до конца верила я.

– Даш, я люблю тебя. Твое счастье для меня превыше всего, – любимый подхватил меня на руки, его горячий лоб коснулся моего лба. Прерывисто дыша, он поцеловал меня.

– А Аня? И Ваш ребенок. Я все время думаю об этом.

Я не могла не поднять столь болезненную для меня тему.

– Даш... – Рома замолчал. Он безнадежно опустил меня на пол, но продолжал обнимать, – в этой жизни нужно уметь делать выбор. И я его сделал.

– Я должна радоваться, но мне тяжело.

Окончательно наступить на горло своей совести не получалось.

– Что ты предлагаешь? Уйти к ней? – мой разум кричал "да", но сердце сопротивлялось, –Даш, ты этого хочешь?

– Нет.

– Тогда что? Зачем ты терзаешь своё сердце?

Мое мучительное молчание затянулось. И все же я смогла произнести то, что требовал разум:

– Рома, дай мне время, пожалуйста. Я тебя не держу. Но я хочу понять, смогу ли смириться и жить до конца дней с такой тяжестью на душе.

Он молчал. Я почувствовала, как он устало погладил мои руки.

– Даша...– только и услышала я в ответ.

Не говоря больше ни слова, Рома молча подхватил пальто.

Звук захлопнувшейся двери болезненно ударил по нервам. Не было ни грамма удовлетворения, только ощущение, что я еще больше загоняю себя в угол.

***

Спустя два месяца

Человек способен заставить себя работать, несмотря на любые невзгоды. Нужно взять себя в руки, не давая поблажек. Нет смысла постоянно заниматься самоистязанием. Вечерние пробежки в медленном темпе да музыка в ушах, потом теплый душ, и спать. И не думать. Подумать можно, но только чуть-чуть, утром, когда едешь на работу. Ведь что такое сорок минут боли? С ними можно справиться, главное - не зацикливаться.

Мне это практически удавалось.

Время помогло разложить всё по полочкам, понять, что бесполезно обвинять себя или кого-то другого. Никто не виноват. Случилось то, что случилось, ни Рома, ни я уже не сможем повернуть время вспять, поэтому какой прок в обвинении? Можно либо принять, либо не принять. И я приняла. Потому как в борьбе сердца и разума победило мое неприкаянное сердце. Мой измотанный ожесточенным сопротивлением разум сдался сердцу. Совесть по-прежнему грызла меня со страшной силой, но сердце сдалось, окончательно и бесповоротно.

С Ромой мы практически не общались. В наших недолгих разговорах сквозила безнадежная грусть. Я знала, что терзаю его и себя, но не хотела потом жалеть.

Я вспоминала его слова: "К черту лечение. Не хочешь – не надо. Давай ЭКО сделаем... с другой донорской спермой. " Я до жути боялась лечения. Что там врачи говорят? Какова вероятность успеха? Проценты разрывали душу на части. И все больше чаша весов склонялась к ЭКО. Но перебрав в уме тысячи сценариев нашей дальнейшей жизни, я поняла, что лечение неизбежно. Я смогу, просто обязана смочь! И, главное, я хочу!

Я до сих пор не знала, что со мной будет, когда родится ребенок, как я буду с ним общаться, каким станет Рома. Все изменится, и эти изменения на всю жизнь. Но я отважилась поставить запятую в наших с Ромой отношениях. Мне хотелось верить, что не все потеряно, и у нас есть право на счастье, хотя и очень сомнительное.

И сейчас, сидя в зале ожидания аэропорта, я с трудом представляла, что преподнесет нам жизнь, но знала точно, что хочу попробовать. Неважно, что попытка может стоить нам очень дорого. Я ни в чем не сомневалась, поэтому уверенной походкой пошла на посадку, когда объявили мой рейс.