Любовь без обмана - Мередит Дьюран

Она сочла вопрос чисто риторическим, но когда молчание затянулось, пальцы его стали жестче: он требовал ответа. Коллинз тоже требовал ответа на свои вопросы, который он и так уже знал.

— Нет. Этим искусством владеют не все.

Теперь его большой палец остановился в углу ее рта. Она почувствовала соленый вкус его кожи. Ему не удастся ее соблазнить. Если она откусит ему палец, ему трудно будет удержать ее револьвер.

— И где же вы этому научились?

Она отклонила голову.

— Вы мне так шею свернете.

— Тогда вам лучше ответить, — холодно произнес он.

— Я наняла человека, чтобы он меня этому обучил. — Она вывернулась из его рук и ударила его локтем в живот.

Он выдержал удар и развернул ее к себе лицом. Минна уткнулась лицом ему в грудь, попыталась отстраниться, но он схватил ее за запястья, прижав их к ее спине.

— Разочарованы? — заметил он, когда она попыталась вырваться. — Все уроки ушли на замки, хм?…

— Отпустите меня!

— Что вы искали?

"Двинь ему".

Но Фин, должно быть, почувствовал, как напряглись ее мышцы; его тело изогнулось. Лопатками она стукнулась о крышку стола. Он перехватил ее запястья, держа их теперь одной рукой; свободной рукой он нажал ей на горло.

Она застыла в таком положении, слыша свое шумное дыхание. Фин нагнулся над ней, темный силуэт, взлохмаченные волосы в свете, падающем сквозь окно у него за спиной, казались нимбом.

— Отвечайте мне, — мягко сказал Фин, и Минна почувствовала, что краснеет. Было что-то очень интимное в том, как нижней частью своего тела он прижимался к ней.

— Что он велел вам найти?

Внезапно до нее дошло, что за этим допросом скрывается нечто недоступное ее пониманию.

— Кто? Кого вы имеете в виду?

Он убрал руку с ее горла; на какую-то секунду ей показалось, будто он пришел в себя. Фин шутливо погладил ее под подбородком.

— Даю вам последний шанс, — сказал он. — Потом я найду другой, более интересный способ развлечься.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Нет? — Он вздохнул. — Как жаль, им известно, что вы у меня!

— Подумать только, вы мне нравились, — буркнула Минна.

— А теперь вы лучше меня рассмотрели, да?

— Может, и так.

Он снял руку с горла и положил на ее предплечье, с безучастной добросовестностью провел по ее груди и талии, потом рука спустилась на бедро, двигаясь так быстро, что она не успела опомниться. Он искал, как она поняла, оружие.

— Вы уже забрали у меня револьвер, — сказала она, задыхаясь.

Фин схватил ее за руку и заставил выпрямиться. Не отпуская ее, он прислонился к стене. Свет стал ярче. Теперь его квадратная челюсть была чисто выбрита, белая рубашка резко контрастировала со смуглой кожей. Но взгляд у него был по-прежнему холодный.

— Мне следовало это знать, когда я увидел ваши ногти. — Неприятная усмешка тронула уголки его губ. — Он всегда разбирался в красоте. — Он пальцем коснулся вьющихся кончиков ее волос, спускающихся ниже груди.

Такое легкое прикосновение. Но волоски на ее коже встали дыбом, и дрожь охватила ее. Даже в этот ужасный момент ее тело тянулось к нему. Минна ненавидела себя за это.

Фин это заметил. Бровь поднялась. Он взял ее локон и стал обматывать вокруг пальца до тех пор, пока волосы не натянулись так, что Минна вынуждена была шагнуть к нему.

— Мисс Мастерс, — задумчиво произнес Эшмор. — Минна Мастерс, мадемуазель в беде. Как мило вы играете эту роль!

Услышав от него свою собственную фразу, Минна почувствовала себя разоблаченной. И была счастлива, когда снова разозлилась.

— Вы ошибаетесь, — сказала она. — Думаете, вы очень умный, но ошибаетесь.

— Значит, нас таких двое. Что он вам рассказал? Что я теперь без когтей? — Эта мысль, казалось, развеселила его, он рассеянно смотрел сквозь нее, посмеиваясь. Глаза у него такие темно-карие, почти черные. Тени от этих длинных, почти девичьих ресниц делали глаза более глубокими и гипнотизирующими, что заставляло верить ему.

Ей не следовало бы пытаться использовать его для своих целей или упоминать о нем Ридленду.

— Нет, — сказал он и перестал обращать внимание на ее тело. — Для этого дела он сделал неудачный выбор. Или задача была соблазнить меня? Он сказал вам, что я унаследовал от своего отца вкус к шлюхам?

— Никто ничего подобного не говорил, — заявила Минна.

Фин стал разглядывать ее щеки и губы. — Допустим, вам это удалось. Я всегда считал вас славной маленькой штучкой.

Он опустил руку, потянув вниз ее волосы и голову вместе с ними, так что ей пришлось смотреть, как костяшками пальцев он обводит нижнее очертание ее груди.

— Вы все еще можете попытаться, если хотите. Эти волосы… — Он снова рассмеялся. — Я мог бы связать вас ими.

Эта картина с поразительной ясностью возникла в ее мозгу. День, когда она позволит мужчине привязать ее собственными волосами, будет днем ее смерти. Она ему горло перегрызет, пусть только попробует.

Было бы неумно сообщить ему о своих намерениях. Кроме того, если он считает ее невинной, скромной девушкой, то преимущество на ее стороне.

— Отпустите меня, и я буду вести себя хорошо.

Он поднял ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его внимание сосредоточилось на ней. В тишине она снова услышала издалека бой часов. Прошло всего четверть часа. А Минне показалось, что целая вечность.

— О, я так не думаю, — сказал он. — Я все довожу до конца.

Наступило молчание. Минна не знала, как его нарушить! Судя по выражению его лица, он что-то обдумывал. Неизвестно, что может прийти ему на ум. Надо ему помешать. И Минна прижалась губами к его губам.

Он стоял совершенно спокойно. Это расстроило ее. Она провела языком по его верхней губе, и он вздохнул, его дыхание коснулось ее рта. Его губы оказались нежнее, чем казалось. Минна прикусила его нижнюю губу, очень нежно. Если он сделает что-нибудь, что ей не понравится, она ему ее просто откусит.

Фин провел пальцами по ее шее. Нежное прикосновение удивило ее; она отпустила его губу, и он произнес:

— Вам придется сделать что-нибудь получше, чем это, Минна.

Ее лицо горело. Неужели она покраснела? Неужели какая-то часть ее тела увлеклась этой игрой? Тела такие глупые.

— Отпустите мои волосы, и я все сделаю.

Он наклонился и поцеловал ее. Его язык раздвинул ее губы и проник внутрь, касаясь ее языка, сплетаясь с ним, а руки отпустили ее волосы и обвились вокруг талии.

На вкус он был горячий и темный, и его поцелуй был похож на приступ горячки, угол, удары его языка и упор его кулака в ее спину оставили ей одну лишь роль — подчиняться. Он держал ее таким образом, что ее инстинкт подсказывал ей: сейчас она упадет. Минна ухватилась за его плечи, так кружилась у нее голова. Поцелуй становился все настойчивее, заставляя ее сильнее ощущать позвоночником костяшки его пальцев, крепость и массивность его плеч, он так легко овладевал ею.