Три дня с миллиардером - Лея Кейн

— Это что за цирк?! — спрашивает Антон, первым выйдя из машины.

— Обыск, — спокойно отвечает Лев Евгеньевич. — Майору скучно в конторке сидеть! — уже громче и через плечо.

Из дома выходит улыбающийся Беркутов. И хотя полиция еще ничего тут не нашла и вряд ли найдет, он доволен даже тем, что не дал Громовым выспаться.

— Доброе утро, Антон Львович! — Беркутов переводит взгляд на машину, и я осторожно прячусь за спинкой переднего сиденья. — Невеста ваша где?

— Спит.

— Пусть просыпается! — Майор спускается с крыльца, уверенно подходит к машине и открывает дверь. Увидев меня, грязную, лохматую и уставшую, присвистывает: — Ранний урожай картофеля?

Я пячусь, вылезаю на улицу из другой двери и под офигевшими взглядами всех вокруг отвечаю:

— Мы гуляли по лесу, и я упала.

— Видать, кубарем летели. Часа полтора. Без остановок, — настораживается Беркутов и, обойдя машину, заглядывает в багажник.

— Где Генрих? — тихо спрашивает у Антона Лев Евгеньевич, пока майор занят обыском.

— Кольцо в лесу ищет, — отвечает ему сынок.

— Вы же вроде дома его добыли. Зачем на природу мотались? Расслабляться было поздно.

— Просроченное мороженое вывозили. — Антон хватает меня за руку, дергает на себя, обнимает за шею и шипит в ухо: — Нахрена ты про лес сказала?

А для того и сказала, чтобы Беркутов включил мозги и смотался туда, пока Демид труп не перевез!

— Проболталась от испуга.

— На тебя саму сейчас без испуга не взглянешь, — констатирует Лев Евгеньевич.

Едва майор хлопает крышкой багажника, как из дома выходит Ринат. Я его узнаю, лишь потому что недавно видела на фотографии. Тот же высокий, подтянутый брюнет с огнем в карих глазах и горячей кровью. В темной майке поверх мускулистого тела и джинсах. Бегло взглянув на меня, изгибает губы в насмешке и протягивает майору стопочку паспортов, среди которых я вижу и свой — узнаю по обложке с единорогом.

— Оперативненько, — хмыкает тот, листая паспорта. — Громов, Громова, Громова, Громов, Беркутов… — делает паузу, посмотрев Ринату в глаза. — Вольская.

— Беркутов? — уточняю у Антона, решив, что мне послышалось.

— Вольская? — спрашивает у меня Лев Евгеньевич.

— Да. — Киваю ему. — По маме. — И снова смотрю на Антона. — Ринат что, Беркутов?

— Угум, — мычит он, играя желваками на своем суровом лице. — Они с майором братья.

Так вот в чем выгода Льва Евгеньевича от усыновления Рината. Через него ему проще манипулировать силовыми структурами. Партнеры лишний раз не рискнут надуть. Чинуши доверятся безоговорочно. Этот человек опаснее и коварнее, чем я думала. Любовь и преданность для него ограничиваются рамками его криминальной компании. За ее пределами нет ничего, кроме выгоды и корысти. Анализируя эти новости, невольно предполагаю, что Лев Евгеньевич может стоять за гибелью своего водителя. У него каждый шаг просчитан. Даже если лично не стрелял, то подставил.

Поймав на себе пристальный взгляд Льва Евгеньевича, не замечаю, как жмусь к Антону. Подсознательно ищу в нем защиту или хотя бы ширму — спрятаться.

Майор что-то помечает в своих бумагах и возвращает паспорта Ринату.

— Апчхи! — подытоживаю я его визит. — Простите, — шмыгаю носом, ладошкой потерев его кончик.

— Будьте здоровы, Катерина, — Беркутов единственный, кому мое здоровье тут не безразлично. — Кстати, я вам звонил. Абонент недоступен.

— Мобила оказалась бракованной, — отвечает Антон. — На диагностике. А почему вы вообще звоните моей невесте, майор?

— Так по делу. О ее ложном вызове. Было бы неплохо в участок прийти, кое-какие бумаги подписать, с предписанием ознакомиться.

— Мы заедем, как будет время. Прощайте! — Громов разворачивает меня к крыльцу и толкает в дом.

Предусмотрительный парень. Вдруг я еще что-нибудь ляпну.

От усталости чуть ли не на четвереньках вползаю вверх по лестнице, а когда заваливаюсь в перевернутую вверх дном комнату, интересуюсь своей дальнейшей участью:

— Что ты со мной сделаешь?

Странно, но голос больше не дрожит. То ли я окончательно перестала бояться, то ли мне уже все равно, что со мной будет.

— Суки! — матерится Антон, пиная разбросанные вещи. — Разувайся. Греть тебя буду. И мыть, — добавляет с брезгливостью.

— Меня не надо мыть. Я не ребенок. Апчхи!

— Вот только твоих соплей накануне свадьбы не хватает.

— Какая тебе разница? Я всего лишь поставлю подпись в ЗАГСе. Все остальное ляжет на плечи Инессы.

— Я смотрю, она тебе покоя не дает. — Дав мне снять обувь, Антон берет меня под локоть и уводит в ванную. Открывает воду в душе и пропускает, ладонью ожидая теплой. — Ревнуешь?

— Губу закатай, — ворчу, нахмурившись.

— Раздевайся.

— Еще чего!

— Раздевайся, я сказал! Или сам раздену!

— Антон, не будь настолько говнюком. Я сама помоюсь.

— Сама ты уже достаточно наделала.

Я озираюсь по сторонам. Некогда уютная ванная превратилась в сущий бардак. Полотенца и халаты на полу, зубные щетки, тюбики и флаконы в раковине, все шкафчики распахнуты, с вентиляции снята сетка и брошена на крышку унитаза, а его бачок вскрыт и оставлен в таком виде. Не знаю, что именно ищет майор — оружие, наркотики, труп, — но занимается этим основательно. Громовы — это его собственная кость в горле.

— Что ему надо? — спрашиваю, поежившись. — Майору?

— Хоть что-нибудь. Он каждые полгода нас трясет.

— Это из-за Рината? С него началась ваша вражда?

— Из-за него, — не отрицает Антон. — Беркут думал, что быстро расправится с Львом Евгеньевичем и заберет Рината, пока тот несовершеннолетний. Процесс затянулся, Ринат полноценно стал членом семьи, и теперь его брат готов посадить за решетку даже его. Сейчас для него это дело принципа.

— Он знает, что я вру.

— Знает. Но доказательств нет.

— Он найдет мою маму и обязательно за что-нибудь зацепится.

— Даже не надейся. Мы подстраховались.

— Как? — произношу, но не слышу своего голоса, потому что уши закладывает звоном.

Антон прикипает ко мне пристальным взглядом, одним шагом пересекает расстояние между нами и повторяет:

— Раздевайся.

— Пожалуйста, — умоляю я шепотом.

Его терпение лопается. Сдергивает лямки