Развязанные узлы - Галина Дмитриевна Гончарова

- В нем четыре стрелы. Чудо, что ни одна не задела сердце, чудо, что раны не смертельные, - лекарь явно удивлялся. - Сломана левая рука, не знаю, как именно это произошло, но кости я соединил, лубки наложил. Порезы есть, они незначительные. Самый серьезный - лезвие прошло вскользь, по ребрам, швы я наложил, забинтовал, но шансов выжить у несчастного практически нет.

- Почему? - требовательно спросил Зеки-фрай.

- Наверняка начнется горячка. А после такого... одной раны и то хватило бы, а тут - четыре! Нет, не выживет...

- Иди отсюда... - потерял терпение Мехмед-фрай. - Вот как выйдешь, так и иди... коновал!

- Мое дело - предупредить, - поджал губы лекарь. Но за дверь вышел, и даже прикрыл ее за собой.

Мужчины переглянулись.

- Энцо-фрай меня предупреждал, - честно сказал Зеки-фрай. - Мы надеялись, что этого удастся избежать, но он сказал, если на нас нападут, он не позволит положить людей. Сам выйдет.

- Он...

- Вирканг. Берсеркер.

Благо, светлые волосы, да и телосложением Лоренцо куда как... расширился. А что глаза карие, так всякое бывает. Вирканги обычно сероглазые, но случается разное.

Караван-баши и не усомнился. О виркангах он слышал, о берсеркерах тоже... повезло им, значит. Хотя пока еще и не до конца.

- О чем он говорил?

- Он не умеет правильно силы рассчитывать. Прадед вроде как умел, - на 'голубом глазу' лгал Зеки-фрай. - Но то прадед, а сам Энцо-фрай просто выплескивает все - и падает.

- Вот оно как.

- Да. Его несколько дней надо с ложечки кормить, поить, если получится, потом, может пойти на лад, а может и не...

Мехмед-фрай задумался.

- А раны?

- Неважно. То же самое... первые несколько дней он сам даже пить не сможет.

- Двадцать. Шесть. Человек.

- Я тоже не ожидал.

Мужчины понимающе переглянулись. Уничтожена вся шайка, которая несколько лет грабила караванные тропы. Пустынного Смерча нашли. Опознали по черной с золотом маске, по такому же плащу... он и не скрывался особенно. И разговор сам начинал...

Договорился.

Мужчинам было о чем подумать. Там, на караванной тропе, когда оттаскивали в сторону трупы разбойников, когда грузили Лоренцо, когда...

Голову Пустынного Смерча Мехмед-фрай с собой не прихватил. Хотя и объявляли за него награду.

Не надо нам такого.

Потому что это был Амирух-бей. Как раз один из трех беев, чьи владения проходили в этих местах. Мехмед-фрай его в лицо знал, так уж получилось, караван-баши много чего и кого знать обязан, Зеки-фрай не знал, но ему и не надо было.

Хватило взгляда на ухоженную бороду, на тонкие пальцы рук... благородное происхождение - видно.

Да что там! Запаха хватит!

Вы знаете, сколько стоит унция благовоний, которыми покойный Амирух-бей умастил свою бороду? Будешь тут караваны грабить...

Именно потому Мехмед-фрай и не взял его голову.

И решил промолчать.

Не было их там. Наверное... а если и были...

Караван-баши много кого знал, в том числе и местных жителей. Пара слов кому надо...

Он был уверен, что уже через два дня ни тел, ни следов не останется. Одежду и что там на телах ценное осталось, прихватят местные жители. А в качестве компенсации бросят трупы в пустыне.

Шакалам и гиенам наплевать, кого жрать, хоть бея, хоть фрая, они все съедят и добавки попросят!

Оставался один вопрос.

Лоренцо Феретти.

С одной стороны, Мехмед-фрай был ему благодарен. Жизнью и караваном обязан.

С другой...

- Зеки-фрай, у меня к тебе есть деловое предложение.

***

- Горе!!! На кого ж ты меня покииииинул-тоооооо!!!

Выла Динч так, что крыша дрожала. Проявляла недюжинные способности плакальщицы... хозяин постоялого двора сокрушенно качал головой, потом принес белую простыню, помог завернуть в нее тело и даже сам помог вынести.

Динч продолжала убиваться.

Да так, что Зеки-фрай покачал головой и сообщил, что они дальше с караваном пойти не смогут.

Никак...

Может, с кем другим? Если уважаемый Мехмед-фрай вернул бы им часть денег, а то и порекомендовал кого...

Конечно, Мехмед-фрай это сделал.

Люди в караване подумали, и тоже пустили кошелек по кругу. Набралось вполне прилично, и этот кошель они вручили Зеки-фраю.

Парень их всех спас. Хоть так ему добром за добро отплатить...

Со двора доносился вой Динч. Женщина страдала, пока покойника не отнесли на кладбище и не зарыли. И потом продолжила, так что ехать вместе с этим караваном Зеки-фрай действительно не сможет. Все отнеслись с пониманием.

Бабы... это ж и так ясно!

Одно слово - женщины.

***

На следующий день Динч смотрела в окно. Караван уходил.

Зеки-фрай даже не смотрел.

Лежащие герои, простите, хоть и не едят, а в туалет все равно ходят. Да, под себя.

И убирать это приходится... брезгливости у него и в помине не было. Ему два раза жизнь спасли, ему и его детям, а он ручки запачкать побоится? Так, что ли?

- Ушли, - нарушила тишину Динч.

- Вот и отлично. Спустись, попроси, что ли, бульон ему сварить? Может, бульоном напоить попробую, вроде как и еда, и вода?

- Сама сварю, покрепче, с кореньями, - Динч подхватилась и помчалась вниз по лестнице.

Зеки-фрай посмотрел на Лоренцо Феретти.

М-да...

Горячка во всей красе.

Может, и выживет.

А может...

В любом случае, он не бросит своего друга. Да, друга. Не хозяина, не повелителя, не господина, просто хорошего человека. А вся эта сцена с похоронами...

Это еще и чтобы обезопасить караван.

Скажем честно, хоть Амирух-бей и поступил, как последняя скотина, но он ведь - бей! То есть пропал... до султана дойдет, расследование начнется, что и где выплывет - да кто его знает? Где угодно, когда угодно... но тут все концы в пустыню канули.

Кто убил? Некто Энцо-фрай.

Что с ним сталось? Так тоже умер, все видели, в тот же день и похоронили, четыре стрелы, шутка ли? Такое пережить невозможно...

Вот несчастный и не пережил. Оплакали, похоронили, погоревали, пошли дальше...

Мехмед-фрай обещал возвращаться другим путем, так, на всякий случай, и до весны тут не появляться.

До весны, да...

Зеки-фрай подумал, что в этом году никуда они из селения не денутся. То есть вообще никуда. Выздоровление займет не меньше месяца, а может, и побольше. Если... если вообще оно будет - выздоровление. А потом приходить в себя...