Бывший. Сжигая дотла - Саша Кей

— Ты совсем псих? — верещит Жанна, хватая меня за руку.

Игнорирую ее дебильный вопрос.

Конечно.

Конечно, я псих.

Можно подумать, она не знает.

Жанка вертит мою ладонь, пытаясь разглядеть что-то. Наверно, осколки. Вряд ли линию ума.

Моя девочка хотела подарить мне модель любимого парусника…

— Откуда она узнала? — я хриплю.

— Маська ваша ей рассказывала. Она и помогла найти интернет-магазин… Ты, идиот, иди промой руку! Официантка сейчас в обморок упадет, — наседает Жанна и вдруг замолкает. Подслеповато щурясь, она вглядывается куда-то за моей спиной.

— Что? — спрашиваю на автомате, хотя мне плевать на самом деле. Просто привычка контролировать пространство за спиной.

— Показалось, что я увидела Ингу…

Резко обернувшись, разглядываю вход в студенческий кафетерий и холл за стеклянными стенами.

Инги нет.

— Показалось, наверно, — убеждает себя Жанна, но с каким-то сомнением. — Ей тут нечего делать вообще-то.

— Ты говорила про Маську, — возвращаю я ее к нашей теме.

Да, логично. Маська в курсе. Кто как ни она.

После развода отец женился на ее матери, и мы были как два брошенных щенка в пустом доме, пока родители раскатывали по загранкам и устраивали приемы.

Нам было по восемь. Сначала бились насмерть. Носы расквашивали друг другу, устраивали подлянки. А потом как-то случилась гроза, и оказалось, что безбашенная новая сестра до ужаса ее боится. Настолько, что пришла ко мне ночью зареванная в комнату.

Маська знает про парусники.

Маська знала, что Инга хотела мне его подарить.

Маська ни шиша не рубит в сайтах, конфигурациях и зеркалах. Сама она ни за что бы не справилась.

Могла ли она так поступить с Ингой?

Могла.

Маська — маугли. Выросла с волками. Точнее со зверями. По-другому нашу семью не назовешь.

Могла ли она так поступить со мной?

Раньше я бы твердо сказал: «Нет».

До прошлого лета.

«Дим, не отталкивай меня. Ты нужен мне, Дим», — звучит у меня в голове ее пьяненький голос, вспарывая швы на ненужных, запретных воспоминаниях.

Мобильник лежащий на столе вибрирует в беззвучке. Высвечивается Рэм.

Нет, сначала договорю с Жанной, но та, кажется, больше не настроена на мое избиение.

— Лучшее, что ты можешь сделать, больше не появляться. Никак. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Ты мне противен.

Она оставляет меня одного.

Вспугиваю все-таки решившуюся подойти ко мне с перекисью водорода официантку безумным взглядом.

Контроль шатает.

Набираю Рэма. Выслушиваю его и понимаю, что дождаться вечера не смогу.

Я должен узнать все прямо сейчас.

Глава 26

Инга

Господи.

Заметив Демона рядом с Жанной, я на инстинктах вылетаю за дверь кафетерия.

Этого не может быть!

Только не Жанна.

Перед глазами всплывает картина, как она держит Горелова за руку.

Вроде бы, что такого? Не целуются же.

Но я-то точно знаю, что Демон не любит, когда к нему прикасаются посторонние.

Значит, Жанна для него не посторонняя. Они сидят в кафетерии и держатся за руки.

Похоже, они меня не заметили.

Не знаю, почему это должно меня волновать.

Какая разница, увидят или нет?

Я только что лишилась последней подруги. Какое мне дело, до чувств других?

Наверное, я просто знаю, что не вынесу его победный взгляд.

Горелов ни перед чем не останавливается. Превращает мою жизнь в ад, как и обещал.

Перед глазами все плывет, лицо горит, сердце колотится.

Осматриваюсь, куда меня занесли ноги — женский туалет на первом этаже. Прислоняюсь пылающим лбом к зеркалу и бессмысленно разглядываю здоровенную трещину через всю его поверхность.

Я — как это зеркало. Есть трещины, которые, как ни склеивай, все равно уродуют внешний вид. Можно сколько угодно говорить, что дефектная вещь — вещь с историей, только сути это не меняет. Как правило, она уже не пригодна к использованию.

Мысли ворочаются с трудом.

Благословенное отупение не позволяет мне прочувствовать, как проворачивается нож в моем сердце. Эмоции гасятся тотальным опустошением.

Жанна. Я даже не могу обвинить ее в предательстве.

Она хорошая, но я знаю, каким Горелов может быть. Как он умеет кружить голову. Рядом с ним земля превращается в облака. Или в лаву. Демон — наркотик. Чувственный, порочный, эмоциональный, бьющий по всем инстинктам и затаенным желаниям. Безбашенный, делающий только то, что считает нужным, неконтролируемая стихия.

Разрушающая все, если ты не в центре этого смерча.

А пока ты внутри, ты не можешь даже дышать без него.

Раньше я думала, что только он живой. А теперь я понимаю, что он мертвый. Внутри. И все его поступки — попытки симулировать жизнь.

На автомате включаю воду и плещу в лицо, поражаясь собственному хладнокровию. Да, внешне меня еще потряхивает, но внутри — выжженная пустыня.

Или это просто неверие? Невозможность осознать?

Как в галлюциногенном сне, накладываются воспоминания вчерашних поцелуев с Демоном на картины из кафетерия. Словно кадры диафильма сменяются зарисовки меня, держащейся за щеку, когда Жанна, увидев таблетки, влепила мне пощечину, образы нашего с Гореловым первого раза и, как сквозь зум объектива, пальцы подруги, цепляющиеся за ладонь Демона.

Наверное, так все и должно быть.

Наверное, хорошо, что я узнала: не куплюсь больше на взгляды, руки, голос…

Наверное.

Хочется просто исчезнуть, чтобы никто не нашел, не трогал…

Звонок мобильного напоминает, что в этом мире не так легко остаться позабытой.

Жанка.

Очень не хочется брать трубку. Все существо восстает против. Но какой-то внутренний мазохист заставляет ответить.

— Инга, а ты где? — взволнованный голос подруги, пытающийся перекричать гомон толпы студентов, ввинчивается в мозг.

— Еду в бюро, — вяло ворочая